Решение суда по громкому делу Александры Лисицыной: Многодетная мать с заболеванием позвоночника? Сидеть вам еще и сидеть

Коридор Тверского суда столицы выморожен кондиционером и сверкает евроремонтом. Здесь даже табло у дверей судейских залов электронные, можно судебные новости смотреть. Вместе с адвокатом Шотой Горгадзе мы ждем решения, будет ли мать троих детей Александра Лисицына и дальше сидеть за решеткой. Для Шоты это сейчас главный профессиональный вопрос. А для меня - шанс увидеть, во что на деле выливаются слова, которые произносятся на самом высоком уровне.

- Вот какая необходимость держать в камере многодетную мать? - адвокат в который раз разводит руками. - Для чего, скажите мне, были потрачены гигантские бюджетные средства на электронные браслеты, если это все равно не применяется. Мы готовы и на домашний арест, и на залог, и на подписку о невыезде… Но в XXI веке самым надежным считается клетка и механический замок…

ОЧЕВИДНЫЙ ОТВЕТ

Мы в суде ждем, пока конвой доставит в зал Александру Лисицыну. Она провела в Можайском СИЗО уже полгода, а теперь следствие просит еще три месяца - это как минимум.

Лисицыну обвиняют в хищении нескольких земельных участков у лесхоза в Подмосковье. Какие-то люди оформили участки на нее… Земля то ли принадлежит лесхозу, то ли нет… Ее то ли по поддельным документам регистрировали, то ли по настоящим. Все это было пять лет назад, большинство этих «каких-то людей» следствие знает, но не может допросить, потому что они в бегах. Вот и прессуют Лисицыну, которая оказалась здесь, под боком. Правда, о том, в чем ее обвиняют, женщина понятия не имеет.

Судя по всему, суду еще предстоит разбираться в этом путаном деле. Но должна ли она сейчас мучиться на нарах? Ответ на этот вопрос очевиден для многих.

- Вы не знаете, следователь в отпуск за эти полгода не уходил? - спросил я адвоката.

- У них целая группа работает, так что отпуск делу не помеха, - пожал плечами Шота Горгадзе. - Иногда нас вызывают и знакомят с постановлениями о назначении какой-нибудь экспертизы. Неужели нельзя сделать это без содержания под стражей?! Даже следователю удобнее - не надо мотаться в Можайск, тратить время и командировочные. Вызвал Александру в кабинет - и все. Она явится в любой момент, это я гарантирую. Да что я, за Александру поручилось много известных людей. Известный полярник, Герой России Артур Чилингаров, член Совета по правам человека при президенте Андрей Бабушкин, лидер коммунистов Геннадий Зюганов - это только несколько имен.

МОЖЕТ - НЕ МОЖЕТ

- Встать, суд идет! - журналисты, родственники, адвокаты Александры Лисицыной - небольшой зал судебных заседаний оказался забит до отказа. Сама обвиняемая - хрупкая брюнетка с грустными глазами - куталась в синюю дутую жилетку и явно неуютно чувствовала себя в стеклянной клетушке.

- Как на прошлых заседаниях судьи реагировали на ваши аргументы, - шепотом спросил я у адвоката Горгадзе перед самым началом слушаний.

- Нас, как правило, внимательно слушали, - так же шепотом ответил адвокат. - Иногда мне казалось, что в глазах судьи вспыхивает искорка сочувствия и вовлеченности. Неужели нам удалось достучаться! Но заканчивалось все одинаково - продлением ареста. Судья мог находиться в совещательной комнате час, а мог, как это было однажды, четыре минуты.

Тем временем судья Станислав Минин открыл слушания. И тут адвокаты сделались менее эмоциональными, сосредоточившись на документах и законе. Например, второй адвокат Лисицыной Тамара Шустрова обратила внимание, что, согласно решению пленума Верховного Суда, при избрании меры пресечения в первый раз достаточно одного подозрения в совершении преступления. Но позже, при продлении ареста, следователи должны свою позицию аргументировать.

В деле Лисицыной набор аргументов стандартный: может скрыться, может уничтожить доказательства, может оказать давление на соучастников и даже может продолжить заниматься преступной деятельностью. Потому ее, дескать, и нужно держать в камере. Это «может - не может» не подтверждается доказательствами. Нет даже какой-нибудь справки из школы за прогулы, которая бросила бы тень на обвиняемую.

- Как Лисицына может уничтожить доказательства? - спрашивала Тамара Шустрова. - Ведь земельные участки никуда не денутся, а регистрационные записи о них лежат в регистрационной палате за семью замками. А давление на соучастников… Она с ними даже не знакома. К тому же, по данным следствия, это здоровенные мужики, которых никто не может поймать. Ну как, скажите на милость, Александра сможет на них надавить?

К тому же, как выяснилось, с обоснованностью привлечения Лисицыной к ответственности тоже не все гладко. Потерпевший однозначно не установлен, да и было ли само преступление - судя по документам, это большой вопрос.

- Быть может, в правоохранительных органах об Александре знают что-то, чего не знаем мы, - продолжил Шота Горгадзе. - Может, она маньяк и, выйдя на свободу, тут же примется убивать маленьких детей? Если так, скажите нам об этом, и мы отступимся. Но пока никто не смог ответить на вопрос, каким образом Лисицына может быть опасна для общества и как может повлиять на ход расследования. Все документы уже изъяты, а свидетели установлены и многие уже допрошены. У Александры серьезное заболевание - сколиоз позвоночника, документы об этом есть в деле. Единственное ее желание сейчас - быть со своими несовершеннолетними детьми. А потом - доказать свою невиновность.

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ СУДЬЯ?

Во время выступлений и впрямь казалось, что освобождение Лисицыной хотя бы под домашний арест - дело решенное. К примеру, судья обратился к следователю и сурово спросил, какие следственные действия были проведены за последние месяцы и в чем состоит сложность расследования. Девушка принялась перечислять назначенные экспертизы - почерковедческая, землеустроительная. А еще допрошены шестнадцать свидетелей - вроде бы много, но нужно допросить еще больше сотни. Получается, пока их будут вызывать повестками, Лисицыной за решеткой еще сидеть и сидеть.

Со стороны, кстати, показалось, что Станислав Минин отнесся к этим словам без энтузиазма. Показалось даже, что судья неуловимо кивнул Александре Лисицыной, которая, смахивая слезы, попросила отпустить ее к детям. И когда за спиной в мантии захлопнулась дверь совещательной комнаты, в стане защиты царили надежда и предвкушение.

- Кажется, на этот раз попался принципиальный судья, - с удовлетворением констатировал Шота Горгадзе.

Но он ошибся.

Судья вернулся через три часа и начал скороговоркой читать постановление. Сразу стало ясно: Лисицына проведет в СИЗО еще три месяца. Аргументы следователей судья поддержал без малейших сомнений. Сказано, что может заняться преступной деятельностью, - значит может. И доказательства может уничтожить, и подельников напугать.

Что до слов адвокатов… Ни в коем случае не хочу обвинять ни следствие, ни суд в предвзятости, но в постановлении слова «не является основанием для освобождения» звучали множество раз и здорово резали слух. Они словно палочка-выручалочка, позволяющая любые аргументы развеять, как дым. Мать троих детей? Отлично! Ранее не привлекалась? Замечательно. Заболевание? Прискорбно, в СИЗО полечат… Поручаются уважаемые люди? Что ж, им виднее… Все это НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОСНОВАНИЕМ ДЛЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ, так что постановляю продлить срок содержания под стражей.

Я не верил своим ушам. Это заклинание «не является основанием» перечеркивало, казалось бы, очевидные мотивы отпустить домой женщину, обвиняемую по странному и запутанному делу экономической, а не насильственной направленности. А вот чтобы держать ее под стражей, оснований, казалось, нет. Но об этом в решении суда нет ни единого слова.

- Что вы теперь собираетесь делать? - спросил я у Шоты Горгадзе.

- А что мы можем? Только бороться дальше, - устало проговорил адвокат. - То, что произошло, не имеет ничего общего с правосудием. И я уверен, что мы добьемся того, чтобы голос защиты был услышан. И тогда Александра Лисицына сможет вернуться к своим детям. С каждым несправедливым решением суда шансы на это увеличиваются.