Москва

Вахтангов. Жизнь на два дома

Иногда думаешь: и каким же ветром занесло в далекую и холодную зимами Москву Евгения Богратионовича Вахтангова из уютного, всегда теплого Владикавказа, где он родился и провел детство свое…
Денежный пер., 12. Станция метро «Смоленская»

Денежный пер., 12. Станция метро «Смоленская»

Фото: Леонид РЕПИН

Тем ветром, что всегда наполнял его паруса. И уж конечно, это не был безотчетно влекущий ветер странствий.

Сначала будущий великий театральный режиссер поступил на естественный факультет Московского университета - поучился, окончательно понял, что не его это дело, перешел на юридический факультет, отец притом прислал одобрение - все-таки юрист, ближе к семейным делам, а сын и здесь по-своему повернул, бросив университет и поступив в театральную школу. Окончив ее, Вахтангов получил направление в Московский художественный театр.

А там - Станиславский! Они как будто ждали друг друга. Молодой Вахтангов сразу стал помощником Константина Сергеевича и вместе с ним пустился в поиск, с восторгом принял разрабатываемую учителем новую систему, иной подход к сценическому искусству, к новому актерскому методу, который уже и называли системой Станиславского.

Сначала Вахтангов, можно сказать, скитался по Москве, своего угла довольно долгое время не было, а потом, в 1918 году, появилась возможность снять небольшую квартиру в уютном Денежном переулке, откуда до работы - театра на Арбате - неспешным ходом минут пятнадцать. И вот как раз в это время уже ставший на крыло постановщик начал новый период творчества. Он по-прежнему руководит молодежными, любительскими коллективами, выпестывая свой взгляд и свое отношение, ставит с ними спектакли, набирая опыт режиссера, но теперь, можно сказать, в новой жизни, начавшейся в этом доме, он обращается к старой русской классической драме и ставит спектакли, обустраивая их согласно новым своим измерениям.

А после спектакля, не успев остынуть от пережитого на сцене, они - режиссер и актеры - часто шли к нему домой - вот в этот дом в Денежном, где словно бы продолжали спектакль, только играя уже для себя - споря и торя путь к новой истине.

Он рано ушел из жизни - и сорока еще не исполнилось, на бегу, от стремительно растущей болезни. И, конечно же, не думая о том, что театр, ставший вторым домом ему, вскоре станет носить его имя. Во время Великой Отечественной, в 1941 году, в здание прямым попаданием ударила бомба. Только невозможно было взорвать то, что создал этот человек. Театр ожил, воспрял. Наверное, теперь во всем мире знают его.