«Становятся ли более толерантными чеченцы в связи со стабилизацией обстановки в Чечне?»

Елена Ханга: - Добрый вечер. Это «Национальный вопрос» и я, ведущая этой передачи, Елена Ханга. Сегодня я хотела бы поговорить на очень сложную тему: «Становятся ли более толерантными чеченцы в связи со стабилизацией обстановки в Чечне?» Пригласила поговорить на эту тему Дмитрия Анатольевича Стешина. Это специальный корреспондент отдела международной и внутренней политики. Дмитрий очень часто бывал в Чечне и близлежащих республиках. Мы пригласим к нашей беседе Романа Силантьева, директора Центра географии религий при Синодальном отделе по взаимоотношениям церкви и общества. И также к нам присоединится Гамов Александр Петрович, заместитель редактора отдела международной и внутренней политики. Дмитрий, действительно ли чеченцы стали более толерантными в связи со стабилизацией обстановки в Чечне? Какая там обстановка на самом деле? Дмитрий Стешин: - Я был последний раз там на Пасху. Помните, были теракты в Москве. Почему-то по устоявшемуся стереотипу мы ждали, что шахидки из Чеченской Республики, поэтому заранее, еще до их опознания, мы выехали в Чечню, в Грозном поселились. Сходили в храм на Пасху. И меня поразил такой момент. Когда мы вышли после пасхальной службы и крестного хода из храма, поймали такси, нас водитель спросил: русские? Мы говорим: русские. Он говорит: с праздником вас. Раньше такое было сложно себе представить. Совершенно спокойно мы ходили по старому рынку. Это тоже для Чечни один из важнейших критериев. Если на рынках исчезают торговцы, жди чего-то нехорошего. Отстраивается Гудермес, высотные здания там – практически Москва-Сити, отстраивается Грозный. В народе говорят, что эти дома строятся для русских специалистов, которых собираются приглашать. На мой взгляд, межэтническая обстановка, конечно, в Чечне снивелировалась. Но практически никто туда не вернулся. Там, напомню, до начала всех этих событий жило порядка 370-400 тысяч людей не чеченской национальности. Большинство были русские, украинцы, татары, евреи, армяне, греки. Они все были вынуждены покинуть эту республику. И никто пока не вернулся. По-видимому, сильна обида. И потом, чеченское общество, там проблемы с работой. Лишние люди там… промышленность разрушена, до советского уровня, конечно, не восстановится, когда потребуется такое же количество специалистов. Поэтому пока это единственный в Российской Федерации моноэтнический регион, населенный гражданами чеченской, вайнахской национальности, исповедующими одну религию – ислам. Елена Ханга: - Вы утверждаете, что ситуация действительно стабилизируется? Конечно, не все так прекрасно, как хотелось бы, но более-менее ситуация… Дмитрий Стешин: - Да. Елена Ханга: - Роман, вы согласны с этим утверждением? Роман Силантьев: - Действительно, стало получше, чем раньше, в Чечне. Так называемая толерантность стала выше. Люди, тем не менее, туда не возвращаются. И все те, с кем я общался, выехавшие из Чечни возвращаться туда и не собираются. Не верят, что это надолго, не верят, что эта стабильность чем-то, кроме денег, подкреплена. И думают, что кончатся деньги у России, которые туда вливаются, и начнется все по новой. Пока, к сожалению, эта система поддерживается искусственно. О ее жизнеспособности пока судить сложно. Елена Ханга: - Александр, а вы согласны с этим? Александр Гамов: - Отчасти. Я примерно раз в два-три месяца, иногда раз в полгода езжу в Чечню. Просто очень заметно, когда идешь по Гудермесу или по Грозному, видны русские лица. Я даже интересовался, что это. и когда туда летишь. Мало кто знает о том, что туда уже три года чуть ли не каждый день летают самолеты из наших аэропортов. Непосредственно в Грозном приземляются. Очень много русских лиц, когда и туда летишь, и когда обратно. В ближайшие дни мы туда снова полетим. Елена Ханга: - Вы-то журналисты. А кто остальные русские? Александр Гамов: - Там не одни журналисты. Я спрашивал, что это за люди. И в самолете с ними знакомился, и на улицах просто элементарно подходил. Там есть довольно много специалистов, которые работают в органах прокуратуры, в строительных организациях, в российских банках, которые сейчас полным ходом там вкалывают, что называется. Елена Ханга: - А как они работу находят? Александр Гамов: - Там с работой, конечно, сложно. Допустим, для специалистов, которые раньше работали нефтяниками на нефтеперерабатывающем заводе, или на цементном заводе, или на консервном предприятии, это пока что восстанавливается. Но что касается таких органов – банки, различные представительства федеральных ведомств находятся, как в любом субъекте Российской Федерации, они там тоже. Я так думаю, что там где-то счет идет, я специально не задавался этим вопросом, но через неделю обязательно поинтересуюсь и доложу. Елена Ханга: - То есть вы тоже подтверждаете, что ситуация стабильна? Александр Гамов: - Конечно. И они сами говорят, что у них стабильная ситуация. У них сейчас ситуация стабилизируется. Когда мы с Рамзаном Кадыровым встречался на днях, общались, он не считает, что там все стабилизировалось. Но то, что там Грозный-Сити, там будут 28-этажные и один 40-этажный дом. Я спросил у Рамзана, для чего 40-этажный? Он говорит: а вдруг мы сейчас будем строиться, строиться, и у нас просто площадей не так много будет. Планов громадье. Самое интересное, что эти планы реализуются. Не просто на бумаге. (ЭТО СТЕНОГРАММА ПЕРВЫХ 7 МИНУТ. ЭФИР ЦЕЛИКОМ ВЫ МОЖЕТЕ ПРОСЛУШАТЬ С ПОМОЩЬЮ НАШЕГО ПЛЕЕРА ИЛИ СКАЧАТЬ ВСЮ ПРОГРАММУ)