Как малый бизнес кидают на госзаказах

Обсуждаем главные экономические новости простым языком с предпринимателем Дмитрием Потапенко
Обсуждаем главные экономические новости простым языком с предпринимателем Дмитрием Потапенко

Обсуждаем главные экономические новости простым языком с предпринимателем Дмитрием Потапенко

Потапенко:

- Здравствуйте! Экономика, говорят, вещь сложная. Но я говорю, что ее надо объяснять на пальчиках. Итак, у меня три новости. С каждым годом нам рассказывают, что надо поддерживать малый бизнес. Как малый бизнес кидают на госзаказах – вот об этом и поговорим. Вторая касается каждого. Почему в России так много должников? По данным только судебных приставов россияне задолжали 3,8 триллиона рублей. А общий долг россиян более 14 триллионов, а то, что попадает в службу судебных приставов – это то, что вступили в законную силу приговоры. И третья новость: поговорим о профессиях будущего. Роботы нас заменят? Говорят, что сейчас уже подбирают вместо рекрутеров роботов.

Смотреть видеосюжет
Дмитрий Потапенко. Как малый бизнес кидают на госзаказах
Дмитрий Потапенко. Как малый бизнес кидают на госзаказах
И почему в России так много должников.

Итак, новость один. Госконтракты почему-то выигрывают очень странные печати, а потом они спускают на аутсорсинг. Обычно исполнитель реальный, до него доходит в лучшем случае 30-40% денег. Но это мой опыт. И у меня на связи Владимир Перекрест, обозреватель отдела экономики «Комсомольской правды».

Перекрест:

- Добрый вечер! Так получилось, что я напал на самую типическую картину и письма читателей это подтверждают. Вот приглашают некое предприятие, которое реально работает, участие в целом госзаказе. Он счастлив! Его заметили на государственном уровне! Все. Конечно, он говорит да. Хотя маржа небольшая в расчете на единицу продукции, но в целом заказ большой.

Хорошо. Приглашают в офис. Подписывай. И говорят, что только ты подписываешь не со мной, который первый субподрядчик, а вот с Василием Ивановичем.

Потапенко:

- Зачастую даже на этом контракте стоит номер, что есть госконтракт на эту тему.

Перекрест:

- По-моему, всегда. И он этот номер, он идет сквозным. И все участники цепочки расчеты должны производить через уполномоченный банк.

Потапенко:

- И их не так много. Только государственные.

Перекрест:

- Все думают, что никуда деньги не утекут, все процедуры контроля, положенные в законе о государственном заказе, выполняются.

И человек подписывает не напрямую, а с некоей фирмой-прокладкой. Я выделю деньги, а ты, Юрий Михайлович, Василию Ивановичу переведешь. Подписывается все. И люди не чувствуют подвоха.

Иногда этих прокладочных организаций может быть несколько. По документам выходит в моем случае, что небольшой мебельный коллектив заключил договор с неким ООО, а когда пришло время платить, люди поставили мебель, а мы говорим об общежитии для курсантов, а когда пришло время платить, им из 7 миллионов заплатили 6. Казалось бы, ничего, других в ноль кидают иногда. И когда возмущенный Юрий Михайлович Смирнов возмутился, где еще миллион, то эта фирма, чувствуя, что он просто так не отстанет, обанкротилась. И еще выдумали себе десять должников, чтобы даже если найдут какие-то денежки, то их разделили бы между своими, и две копейки, может, откатнули бы.

Смирнов бежит к начальнику, который пригласил в госпроект, говорит, ты чего? А тот говорит, какие ко мне претензии? Договор-то у тебя не со мной! А вот с этим. - Да он у тебя за столом сидел! – Подожди! Вот документ. Банкрот твой должник. Бывает, извини.

И все. А человек под этот госзаказ брал кредиты. Ему возвращать их. Может, миллиона и не хватило. Когда люди пользуются услугами микрофинансовых организаций, чуть-чуть, две копейки не доплатил вовремя, прошла неделя, и это уже не две копейки, а двадцать рублей. И так лавиной нарастает.

Потапенко:

- Спасибо, что сделал такое расследование. Многие обратили внимание, что происходит с так называемыми подрядчиками олимпийских объектов. Там многие объекты возведены именно так.

У нас несколько сообщений. «Пронько сказал, что Финмониторинг собираются закон о контроле с расходами. Расскажите». Пока напрямую Финмониторинг не может, напомню, он не вводит законы, а законы вводит Госдума. Но Финмониторинг сращивается сейчас с Федеральной налоговой службой. И все транзакции будут видны сплошь и рядом. Это не закон о контроле над расходами, но это то, что у вас проходит через расчетный счет. Это намек. И все, что не проходит через расчетный счет, вы будете все видеть. Вернее, будет видеть налоговая.

Сообщение по поводу фармрынка. Что с ним происходит на сегодняшний день. Здесь, по-моему, сильно зарегулированный рынок. И он не является доходным. И я бы его не рассматривал с точки зрения инвестиционных вложений.

Вернемся к теме. Насколько возможно развить малый бизнес на госзакупках? У меня на связи эксперт Фонда ОНФ «За честные закупки» Валерий Андреевич Алексеев.

Алексеев:

- Здравствуйте!

Потапенко:

- Берем некую абстрактную планету. Насколько малый и средний бизнес может работать с крупным заказчиком в виде государства?

Алексеев:

- Конечно, может работать. У любого крупного заказчика есть крупные и мелкие потребности. В этом плане с государством работать проще, потому что потребности типовые: где-то нужно бумагу, где-то ручку купить.

Потапенко:

- Мелочевку всякую.

Алексеев:

- Да. И крупному бизнесу часто такие мелкие вещи не интересны. Это много мороки. Прибыли от этого особой нет. И это очень хорошая ниша для развития малого бизнеса.

Потапенко:

- Переносимся из абстрактной планеты?

Алексеев:

- Если мы переносимся в конкретную планету и в сегодня, ситуация сильно меняется. Первое направление – само законодательство. Если раньше предпринимателя мог обидеть каждый, потому что просто задержал контракт, тяжело работать без оборота. И ему проще согласиться заплатить кому-то что-то сделать, избежать давления лучше, чем сталкиваться с давлением, судиться. Поэтому ужесточили законодательство с точки зрения того, насколько быстро должны быть оплачены контракты, 15, 30 дней, два разных варианта. По малому 15. Контракт закрыт. Через 15 дней должен прийти платеж – это жесткая норма. Штрафы, санкции и так далее. И в этом плане малому бизнесу стало легче.

Второе направление, которое не менее важное. После того, как много лет никто не верил, что с государством можно работать, понятно, предприниматели не идут. Они говорят, что да, этот ваш госзаказ, мы знаем! Понятно, кто-то участвовал, не получилось. А это вопрос проб и ошибок. Должен нарабатываться опыт, чтобы предприниматели сами приходили.

Потихоньку этот механизм раскручивается, предприниматели начинают приходить в госзакупки. И теперь там возникают проблемы, что в каких-то отраслях предпринимателей много…

Потапенко:

- А где мало?

Алексеев:

- В закупках питания. На днях был в Крыму, смотрели, как с закупками питания в детских садах и школах. И власти жалуются, что было несколько конкурсов, никто не выходил из наших предпринимателей. Либо не выходят, либо не верят. И когда я был в 14-м году в Крыму, разговаривали про госзакупки, там был вопрос, что не верили. Они не привыкли к такой системе, у них нет никакого единого сайта, единого реестра.

Потапенко:

- А еще какая ниша?

Алексеев:

- Потихоньку развиваются клининговые услуги, поставки канцелярских принадлежностей. Мелкие услуги. Сейчас открылся сайт «Березка». И госзаказчики смогут покупать напрямую у поставщиков. Там проходит большая работа.

Потапенко:

- А что касается последующих проверок после того, как ты поставил и исполнил?

Алексеев:

- Для крупных организаций заниматься какой-то борьбой с малым бизнесом в небольшой закупке не интересно. Проблемы возникают в основном на региональном уровне, какой-нибудь муниципалитет, маленькое бюджетное учреждение. Там бывают случаи, что приемку долго делают, но это единичные случаи. У предпринимателя много инструментов для того, чтобы отстаивать свои права. К сожалению, не всегда этим пользуются. Но их можно понять. Когда ты находишься в каком-нибудь небольшом городе, где каждый друг друга знает, а твой сосед является директором какого-то учреждения и говорит, что вот я устрою тебе вот несколько тендеров. И там на локальном уровне взаимоотношения строятся совсем иначе, чем в Москве и в крупных городах. Но это вопрос к общей культуре нас, как граждан России. И надо проводить работу, чтобы люди понимали, что если ты сталкиваешься с несправедливостью, есть инструменты для борьбы.

Потапенко:

- Спасибо!

Теперь поговорим про долги. По данным Федеральной службы налоговых приставов на 1 октября 18-го года граждане задолжали 3,8 триллиона рублей. В службе находилось 31,3 миллиона исполнительных производств. В их числе физические лица и ИП. За год сумма выросла на 200 миллиардов рублей. Год назад в производстве находилось 26,5 миллиона исполнительных производств в отношении должников. В конце октября сообщалось, что долги по ипотечным кредитам достигли абсолютного исторического максимума – 2,07 триллиона рублей. Из-за долгов покинуть Россию не могут 1,3 миллиона россиян. Цифры кредиторской задолженности существенно больше.

У нас на связи председатель комитета Госдумы по собственности и земельным отношениям Николай Петрович Николаев.

Николаев:

- Добрый вечер!

Потапенко:

- С чем связан рост задолженности?

Николаев:

- Нельзя сказать однозначно. Это огромное количество разных историй.

Потапенко:

- Если выделить три-четыре типические истории, что бы это было?

Николаев:

- Большие задолженности по ЖКХ, по банковским кредитам, причем, по потребительским. Ипотека в этом вопросе более надежная. Конечно, это микрофинансовые организации. Это приравнивается к потребительским кредитам под большие проценты. Может, не всегда большие суммы, но очень жесткие условия.

У нас есть закон о банкротстве физических лиц. Мы видим, что он не совсем работает. Поэтому мы рассматриваем сейчас законопроект, который должен его изменить. И основная проблема заключалась в том, что в действующем законодательстве банкротство – это не реабилитационная процедура, а в пользу кредиторов. Поэтому огромное количество случаев, когда суды не признают человека банкротом, если у него нет имущества. Парадоксальная ситуация. От несовершенства законодательства страдают самые незащищенные люди.

Сейчас мы меняем эту ситуацию. В свое время внесли законопроект, он принят в первом чтении, сейчас мы работаем над вторым, который вносит изменения и дает реабилитационные механизмы в законодательство о банкротстве физических лиц. Если раньше была цель – банкротство физических лиц – удовлетворить требования кредитора, то сейчас будет цель – избавить человека от долгов. Понятно, что там есть большое количество ограничений, которые направлены на то, чтобы этим люди не злоупотребляли.

Потапенко:

- Долги по ЖКХ. Причина? Мы не хотим платить? Или у людей нет денег? Хватает на еду, а на ЖКХ не хватает.

Николаев:

- Нельзя однозначно сказать. Первый сценарий, когда людям нечем платить. Такая ситуация есть в регионах, в центре. Второй момент – это когда люди, в принципе, им карман позволяет заплатить, но человек все откладывает на два месяца, а два месяца – это уже сложно заплатить. И это тоже серьезная проблема.

Когда говорят, что люди не хотят платить, я не верю. Те люди, которые просто не хотят, как только к ним приходит судебный документ, они сразу гасят эти долги. Почему мы и предложили в процедуру о банкротстве внести реабилитационную функцию, потому что нужно входить в ситуацию и не закрывать глаза на проблему, которая есть.

Потапенко:

- Меня больше тревожит, что будет происходить с теми, у кого реально не хватает денег?

Николаев:

- Процедура банкротства, тут идет речь и накопленных суммах долгов, которые достаточно большие. И здесь важно не допускать такую ситуацию. Много можно говорить о том, что делать дальше, но у нас многие истории не закрыты еще законодательством. Мы сейчас серьезно взялись за законодательство о банкротстве физических лиц. Это для того, чтобы разрешить эти сценарии. У нас есть среди таких должников большое количество ИП, которые захотели открыть свое дело, а потом у них что-то не получилось. У нас 800 тысяч ИП, которые не ведут свою деятельность, но одновременно с этим им каждый год начисляется 26 тысяч рублей платежей.

Потапенко:

- Бред, согласен.

Николаев:

- Сейчас мы ко второму чтению дорабатываем этот закон о банкротстве физических лиц. Предусматриваем такой сценарий и хотим дать возможность налоговым органам не запускать эту ситуацию. Если год и три месяца ИП не работает, то автоматически его исключать из списка ИП, чтобы у него не росли долги.

Потапенко:

- Спасибо, что были с нами.

У нас на связи Дмитрий. Здравствуйте!

- Добрый вечер! Я почему-то плачу ЖКХ полностью. Раньше была написана льгота.

Потапенко:

- У вас есть долги?

- 30 тысяч. Сегодня звонила мне…

Потапенко:

- Вы вытягиваете нынешнее ЖКХ?

- Неправильно это все. Раньше мне присылали две с чем-то тысячи, сейчас четыре четыреста. Двойную норму.

Потапенко:

- ЖКХ - иногда людям просто не хватает денег.

Александр, добрый вечер!

- Дмитрий, долги по ЖКХ – это мой конек. Надо разделять долги самих граждан и долги управляющих компаний. У нас в Саратове должны управляющей организации. Водоканал, он мне 4 года назад задолжали аж миллиард рублей! Жилищная инспекция в прошлом году сообщила, что переплата за услуги ЖКХ составила 15 миллионов рублей новыми. В этом году в октябре 11 миллионов! Ребята в ЖКХ занимаются грабежом. Многое искусственно.

Потапенко:

- Красивая схема отъема денег.

Алексей, вы в эфире!

- Добрый вечер! Наших граждан в долги загоняет то, что создало наше государство, а именно так называемый судебный приказ. Жилищная какая-то управляющая организация, у гражданина есть долго. Она подает документы в суд. Даже никто не ходит на этот суд. Судья выносил судебный приказ. Потом приказ уходит к приставам для исполнительного производства. Человек должен много тысяч рублей, говорит, как так, этого не было! А он уже сделать ничего не может. Судебный приказ вступил в действие.

Потапенко:

- Спасибо.

Сейчас обсудим, что такое цифровой куратор. Говорят, что должна появиться новая профессия – цифровой куратор. Разработан профессиональный стандарт. Раньше такой профессии в нашей стране официально не существовало. Это консультант в области цифровой грамотности.

Какие у нас профессии появились? И насколько нас быстро заменят роботы? У нас на связи партнер профориентационного портала «Проект Про», эксперт Комитета по образованию «Деловой Росси» Владимир Оглоблин.

Оглоблин:

- Здравствуйте!

Потапенко:

- Роботы нас заменят?

Оглоблин:

- Нет, конечно. В девятнадцатом веке, когда появились паровые машины, были основные страхи людей, что их заменят всех. Я думаю, это естественный процесс, когда мы боимся чего-то. С точки зрения экономики изменится структура занятости людей. Какую-то часть утилитарных, транзакционных бизнесов, они будут роботизированы, информатизированы. Но это, скорее, высвободит время людей для чего-то другого.

Потапенко:

- Это такая легенда о коммунизме. Будут вкалывать роботы, а мы будем заниматься свободным творчеством.

Оглоблин:

- Я бы, скорее, говорил о том, что мы уже сегодня с вами видим в мире эксперименты по сокращенным рабочим неделям, гибкой занятости. Эти вещи позволяют человеку более свободно распоряжаться своим временем. Это всех профессии единомоментно не коснется, но такой тренд есть. И отсюда целый пласт востребованных новых профессий. И люди начинают больше времени уделять самим себе, своему развитию.

Потапенко:

- Простому труду, я бы сказал.

Оглоблин:

- Не столько простому, сколько именно продукты сервиса становятся не столько массовыми, сколько индивидуальными. Люди хотят больше индивидуального отношения. Если раньше вы могли задорого сшить костюм или купить типовой, а сейчас у вас есть возможность за вменяемые деньги, но самому сшить костюм под себя. Индивидуально. Есть онлайн сервисы, позволяющие заказать себе рубашку за вполне ту же цену, когда рубашка висит в магазине.

И в связи с этим появляется целый пласт профессий, которые ориентированы на самого человека. И люди предъявляют к сервисам и продуктам более высокого качества требования.

Потапенко:

- У меня на программе однажды были ребята, которые сделали виртуального рекрутера. Он обзванивает и умудряется общаться. И не сразу люди распознают, что с ними общается робот. Может, кадровик скоро умрет?

Оглоблин:

- Мы говорим, скорее, о том, что изменятся роли людей. Никто никуда не умрет, изменится роль, она будет более процессная, более созидательно-творческая. Мы прошли путь от востребованных программистов, а сейчас на рынке, скорее, востребованы архитекторы. Потому что кодов в мире написано огромное количество. И задача современного мирового этапа не в том, чтобы написать еще сотни строк кода, а в том, чтобы связать это правильно и оптимально. Это требование просто другого уровня и порядка.

Потапенко:

- Вы сейчас воспроизводите практически фильма «Матрица», когда там есть такой персонаж – администратор матрицы.

Оглоблин:

- Конечно. Потому что появляются роботы в матрице, которые сами пишут и обладают определенной свободой действий, а востребована и роль человека в совершении свободных выборов. То, чего машина не может сделать по определению.

Потапенко:

- Хорошо. Спасибо!

До следующей пятницы!