Дом с собачьим сердцем

Дом в Обуховском (теперь Чистом) переулке, где жил профессор Преображенский.

Помните? Зимний вьюжный вечер, резкий ветер, прямо на глазах наметывающий сугробы. Спасаясь от него, прохожие поднимают воротники и вжимают головы в плечи, никто не обращает внимания на одинокого бездомного пса в подворотне Пречистенки. А пес меж тем от безысходности собачьей жизни воет, обращаясь ко всякой отзывчивой, доброй душе. Только откуда возьмется она, такая душа...

И вдруг! Из двери магазина в первом этаже высокого дома напротив выходит степенный господин в длиннополой шубе и направляется прямо к нему - обиженному судьбой и людьми. А из правого кармана мохнатой шубы того гражданина, перебивая все запахи колкого ветра, доносится «райский запах рубленой кобылы с чесноком и перцем...»

И пес возопил во всю мощь простуженных легких на своем собачьем языке: «Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину! Отдайте ее мне!»

Так начинается «Собачье сердце». Так профессор Преображенский обрел преданное существо, готовое на все ради благодетеля. Так началась для Шарика новая, немыслимо счастливая жизнь. И так думали поначалу и пес, и профессор. Но как же оба они ошибались...

Они прошли почти через всю Пречистенку - мимо пожарной части с деревянной каланчой, приблизились к угловому высокому дому на углу Обухова переулка, и, растворив тяжелую дверь парадного, Преображенский подбодрил пса, оробевшего при виде широкой мраморной лестницы и швейцара в позументах с головы до ног. Входи!

***

Михаил Афанасьевич Булгаков вошел в этот же самый подъезд летом 1916 года, когда с женой впервые в жизни оказался в Москве. Молодой «лекарь с отличием», отмаявшись в глухих селах Смоленской губернии, приехал в белокаменную отдохнуть, подумать, что можно переменить в своем существовании, - и Москва закрутила, ошеломила его. Конечно же, не случайно он оказался в доме № 24 на Пречистенке: здесь жил родной его дядя - Николай Михайлович Покровский, известнейший врач-гинеколог, в силу всевозможных глубин своей профессии принимающий на дому дам из самых благородных сословий.

Позже в «Собачьем сердце» писатель создаст обаятельнейший образ профессора Преображенского, полностью и целиком списанный с Николая Михайловича. Так же, как и Покровский, Преображенский в минуты особого расположения напевал арии из «Аиды», так же говорил громким, внушительным голосом, с таким же достоинством носил внушительные пушистые усы и бородку, да и отношение к пролетариату, ворующему калоши из прихожей и загадившему беломраморную лестницу, всегда сиявшую чистотой, Булгаков тоже позаимствовал у характера дяди, испытавшего на себе прелести «уплотнения», привнесенного в расписанную по минутам жизнь профессора самых интимных наук. Надо думать, довелось Булгакову познакомиться и с домкомом, возглавляемым Швондером, искренне недоумевающим, зачем пожилому профессору к семи его комнатам нужна еще одна - для библиотеки...

Знал ли дядя, что увековечил его племянник? Знал. И очень не одобрял. Потому что не мог не видеть иронии, пусть и доброй, которую источал писатель, выпуская на сцену профессора Преображенского.

Николай Михайлович жестоко обиделся на племянника, но все же в конце концов простил его.

***

И еще один дом, все на той же Пречистенке, сохранившийся и по наши дни, помнит Булгакова: № 13, на углу Лопухинского переулка. К сожалению, сейчас и очень давно уже его не увидеть - он весь в строительных лесах и наглухо скрыт непроницаемым покрывалом. И неизвестно, что за ним - реконструкция или капитальный ремонт. А может, и вовсе ничего не происходит за этим занавесом. Может, дом стоит, разрушается...

А было время - жизнь в нем кипела! Дорогой, роскошный был дом, построенный нарочно, чтобы сдаваться внаем: огромные, в семь комнат, квартиры с лепными потолками ручной работы, с полами мореного дуба и великолепной мраморной лестницей.

На шестом этаже две квартиры занимал А. П. Фаберже - родственник знаменитого московского ювелира и тоже человек очень богатый. В 1917-м он бежал из России, бросив все как было, и, поговаривали, оставил клад в этих стенах. А как дом поставили на капитальный ремонт в конце семидесятых, так этот клад и нашли. Ценнейшие изделия из серебра отдали стены его.

Ну а Булгаков здесь часто бывал. Здесь жили коммуной молодые художники - «бубновые валеты», всевозможно уплотнив кого-то из прежних владельцев, Фаберже в том числе. Булгаков, только-только окончательно в Москву перебравшийся, дружил с «валетами», любил пображничать с ними, слушая смелые рассуждения о современном искусстве.

Именно люстру из этой квартиры описал Булгаков в «Мастере и Маргарите», перенеся ее в квартиру ювелирши Анны Францевны де Фужере на Садовую, 302-бис. Помните, именно на этой люстре раскачивался безобразник Бегемот, паля куда попало из револьверов.

...И напоследок - о колбасе для Шарикова.

Дом, где помещался магазин «Центрохоза», в котором профессор Преображенский за рубль сорок купил конской колбасы, почему-то называемой «краковской», - это дом № 9. Он и теперь ухоженным выглядит. В нем располагается Государственная энергетическая таможня.

А все равно для нас прежде всего Булгаковский дом.