Руслан Ямадаев - корреспонденту "КП": "Запомни, эти люди способны на все.."

24 сентября, Смоленская набережная...

Года полтора назад мне позвонил бывший сослуживец - знакомый офицер-запасник, работающий клерком в Госдуме. Сказал, что со мной хочет встретиться Руслан Ямадаев (тогда он был депутатом ГД). Я с Русланом не был знаком. Нежданное предложение интриговало. Я согласился.

Вскоре мне позвонила секретарша Руслана и назначила день и время. Мы встретились. Едва я переступил порог его кабинета, он по-чеченски щедро облепил меня комплиментами за материалы о «врагах России и армии» (спросил «чай-кофе?») и пригласил за стол. Сам же подошел к телевизору и включил его, заметно усилив звук. Я хихикнул и сказал:

- Брат научил? (я знал, что Сулим имеет отношение к ГРУ и командует батальоном спецназа «Восток»).

Руслан понимающе улыбнулся: «Здесь все прослушивается». Я сказал ему, что вот эта привычка разговаривать под бормочущий телевизор характерна для наших офицеров ГРУ и СВР. И потому по этой «фишке» их нередко вычисляют за границей. Как и по анекдотической привычке застегивать ширинку после выхода из туалета...

Порасспрашивав меня о том, о сем, Руслан стал потихоньку подкрадываться к главной теме разговора. До сих пор помню его глаза - смесь настороженности, сомнения, недоверия и мольбы о помощи. Он подбирался ко мне, как человек, не знающий дорогу, идет со слегой по заснеженному болоту. Он долго прощупывает кочку, прежде, чем сделать следующий шаг. Вот так тогда и было в кабинете Ямадаева.

Руслан оглушил меня рассказом о лютой войне, которую чеченские группировки ведут у себя на родине и здесь, в Москве. Мозги мои еле успевали лихорадочно выхватывать из жутко запутанных сюжетов главную нить, расставлять по местам великое количество мелькающих фигур, видеть их позиции и цели.

Я был похож на человека, которого с тихой солнечной палубы завели в грохочущее машинное отделение корабля и там скороговоркой стали объяснять принцип работы десятков сложнейших механизмов, в которых я ничего не понимаю. А мне о них рассказывали так, будто я сто лет был корабельным инженером.

Я сказал Ямадаеву, что ни черта не смыслю в этих запутанных коллизиях и попросил у него чистый лист бумаги. И стал задавать ему простые вопросы, дабы четко разобраться в расстановке сил и группировок, в их целях и намерениях.

Через несколько минут белый лист бумаги превратился в схему самого сложного в мире процессора. Но ясности по-прежнему не было. Более-менее становилось лишь понятно, что идет свирепая борьба за власть, деньги и нефть. Борьба в Москве и борьба в Чечне. А заодно - борьба за право быть ближе к Кремлю.

Руслан продолжал азартно рассказывать мне о «врагах», скороговоркой сыпать фактами и убеждать меня, что обо всем этом надо «написать большую статью». При этом он упорно избегал конкретных фамилий, хотя я просил его все-таки назвать хотя бы некоторые. Он упорно отказывался, в его речи мелькали лишь «враги» и «злодеи». Я слушал его и уныло думал о том, что при таком подходе серьезного материала не получится. Пустая публицистика с безликими зловещими фигурами в густом тумане. Да и надо ли (политически целесообразно ли?) устраивать принародную стирку чеченского белья в самой тиражной газете России? Выливать бочку бензина в только-только догоревший костер, который мы с такми трудом и с такими жертвами лишь недавно притушили?

Видимо, Ямадаев заметил мои потухшие глаза и унылость на физиономии. Он встал из-за стола и, расхаживая по кабинету, громко и грозно восклицал:

- Запомни, эти люди способны на все! На все!

Кто были эти люди, мне так и не было понятно.

Я приличия ради попросил Руслана поручить кому-нибудь из его людей, которые в теме, подробно изложить проблемы на бумаге.

Тут Ямадаев совсем скис и обиженным тоном сказал:

- Значит, тебе самому не хочется писать?

- Как я могу писать о том, в чем не разбираюсь?

- Хорошо, - сказал он на прощание, - я поручу своим помощникам написать основу для тебя. Через неделю получишь.

«Основу» я так и не получил.

Потом слушал Руслана по «Эху Москвы». Он почти слово в слово повторял все то, что рассказывал мне в своем кабинете. Слова были такими же правильными. Неведомые «враги» - такими же коварными и грозными.

У меня осталась его визитная карточка - золотые буквы по траурно-черному лаку... Пару недель назад, когда я узнал, что командир батальона «Восток» Сулим Ямадаев, храбро воевавший в Южной Осетии и Грузии, снят с должности, - я решил позвонить Руслану. Хотелось узнать, почему его брата, которого за смелость и мужество надо было представлять к новому ордену, - «наказали».

Телефон Руслана женским голосом ответил: «Абонент временно недоступен». Теперь - навсегда...