Смотрел в былое…

Случайные прохожие рты пораскрывали, потому что такого еще не видели: это был полк былинных богатырей! В длиннополых шинелях, перехваченных алыми хлястиками, и остроконечных шлемах с маленькими простроченными козырьками и с опущенными, загнутыми под подбородком защитными отворотами. Само собой, с «мосинками» на плече. Только один человек из всех собравшихся на площади ждал этого марша, потому что был о нем предупрежден: Виктор Михайлович Васнецов, автор новой формы бойцов и командиров Красной Армии, сумевший удивительным образом воплотить облик древнего русского воина в новом времени. Головные уборы почему-то сразу назвали буденовками. А следовало бы назвать васнецовками - по имени человека, их придумавшего. Васнецов был удивительной фигурой, обладал редчайшим даром - мог сквозь дым веков видеть прошлое. Может быть, потому, что с детства наблюдал застывшие мгновения давнего времени - в родной Вятской губернии. Здесь жизнь, казалось, остановилась. Отец, бедный священник, все же хотел видеть в старшем сыне своего продолжателя, но очень скоро понял, что тому не бывать: мальчик, старавшийся не перечить отцу, каждую свободную минуту брался за карандаш. Виктор Васнецов окончил Академию художеств в столице и на первой же выставке, в которой принял участие с картиной «Чаепитие», удивил. Стоя перед ней, людям казалось, будто и они за тем самым столом с самоваром и что этот день - один из дней их собственной жизни, - такой удивительный дар раскрылся в художнике. Да и все последующие его вещи - «С квартиры на квартиру», «Военная телеграмма», «Преферанс» - открыли новый, замечательный талант в русской живописи. Кажется, он почувствовал себя усталым, когда в 1880 году перебрался в Москву. Ему нужны были новые впечатления, люди со свежими мыслями, и только Москва, как он считал, - древний, прекрасный град, сохранивший свое лицо и не утративший дух былого, таившийся в кривых переулках и тесненьких уголочках, то внезапно в гору кидающихся, а то вдруг сбегающих с них, - только Москва обещала напитать новыми идеями, которые так нужны были ему тогда. Он оставляет жанровую живопись и целиком погружается в прошлое - то, что если и осталось, то в былинах, сказаниях. И что удивляло более всего в его картинах - лица. Казалось, что ты их где-то встречал - в толпе промелькнувшими, возле храма на паперти… Фрески, написанные Виктором Васнецовым для Исторического музея в Москве, не удивляют, но поражают полным проникновением в жизнь тех, прежних людей, со всеми деталями и мельчайшими подробностями их обыденной жизни. Откуда художник знает о них… Их невозможно выдумать, их можно только увидеть, будучи рядом с нашими далекими предками… Но будет еще и третий период его творческой жизни, когда художник напишет целый сонм образов святых. Глядя на них, поневоле подумаешь, что именно к ним художник устремлялся всю свою жизнь. В любимой Москве в переулке Васнецова, 13, он построил рубленый терем по собственным эскизам, где принимал великолепных своих друзей - Поленова, Репина, Шаляпина. Этот изумительный терем Виктор Михайлович бесконечно любил. Здесь он прожил последние годы жизни и здесь встретил последний свой час.