Письмо из прошлого

И то и другое, можно сказать, в равной степени и с одинаковым успехом напрочь вышибало из наших голов, стриженных под бокс, всякие прочие мысли. Голос радиокомментатора Вадима Синявского приводил в состояние возбужденного оцепенения, а любая марка, которой у тебя еще не было, заставляла позабыть обо всем окружающем. Но одна марка - наша, советская - произвела на меня ошеломляющее впечатление. Старая - нет, даже древняя Москва. Улицы, мощенные бревнами, вдалеке башни, похожие на нынешние кремлевские. Гибкий арочный мостик, перекинувшийся через узкую речонку, наверное, Яузу. Деревянные дома посада, тесно прильнувшие друг к другу… Она поражала, это марка, на которой родной город представлялся неведомым, каким мы его никогда не видели да и не могли увидеть, но все равно - родным и близким. В хорошую лупу можно было прочесть и подпись: «Ап. М. Васнецов». Я не сомневался тогда, что вид на марке нарисован с натуры, и даже, помню, бродил по Замоскворечью, далеко от родного дома на Серпуховке и ближе к Обводному каналу, пытаясь найти хотя бы осколок прошлого, что увидел на марке, но, конечно же, не находил. Потому что Аполлинарий Михайлович изобразил Москву еще допетровского времени. Вот чудный захолустный уголок древней столицы, базар, полный люда, боярский двор, где всяк при деле - как же все это воссоздать можно было… Никто, кроме него, не мог столь убедительно и достоверно в мельчайших деталях возвращать к жизни минувшее. Но сначала он жил в Петербурге. После окончания Вятского духовного училища, которое по судьбе своей не мог обойти - отец-священник только и видел обоих своих сыновей продолжателями, Аполлинарий явился в дом старшего брата с надеждой поступить в Академию художеств. Не получилось. Вернулся в Вятку, сдал экзамены и стал учителем. Пытался наладиться в новой жизни, хотя мечтал о другой, где, кроме живописи, ничто бы не занимало его, - тоже не получилось, недолго учительствовал Аполлинарий Михайлович. Крутым поворотом оставил все и взялся за кисть, не позволяя проявляться сомнениям. Его первую же картину «Серенький денек», выставленную рядом с работами других передвижников, тут же купил для своей галереи Третьяков - и это так вовремя поддержало его. И что после этого он делает? Пускается в путешествие по России, которую жаждал увидеть, познать. Он пишет пейзажи Северного Урала - суровые и торжественные, пишет берега Камы, освещенные ярким солнечным светом, крымское кладбище с молчаливыми стражами - кипарисами, похожими на застывших монахов… Он все вокруг видит по-своему, и потому, наверное, если не говорить о прирожденном таланте, пейзажи его замечательны, а возле его картин непременно испытываешь ощущение, что ты это прежде встречал, и так хорошо, что довелось снова увидеть… В этом большом, но тихом доме № 6, покойно пристроившемся в Фурманном переулке, недалеко от Чистых прудов, Аполлинарий Михайлович прожил ровно тридцать лет. Дом хранит память о нем.