Бордели оборзели

Тихий дворик во дворе дома №34 на улице Студенческой. У подъезда чинно разговаривают две женщины. Здесь же играют дети. Завидев корреспондентов «КП», одна из дам впивается в нас взглядом.

- Вы, молодые люди, какой подъезд ищите? - вежливо, но с укором в голосе спрашивает она. - Прикрыли их, прикрыли! Уходите!

- Да журналисты мы!

- А-а-а! - улыбается она в ответ.

Женщина (вернее, «старшая по дому») по ошибке приняла нас за клиентов местного публичного дома, закрытого на днях.

- Девушки появились тут примерно год назад. Вон квартира на первом этаже, - женщина кивает в сторону закрытых ролл-ставнями окон. - Их примерно полтора десятка было. Все, вроде, приезжие: две или три негритянки, одна еще такая сухая, одна полная блондинка...

Клиенты, по словам, «старшей по дому», приходили толпами. Крики, шум, стоны. Жильцы пятиэтажки с деревянными перекрытиями «наслаждались» ахами-вздохами и днем, и ночью. Бордель работал круглосуточно и без выходных. Проститутки обнимались с гостями даже во дворе, на глазах у детей.

Тогда недовольные новыми соседками жильцы решили пожаловаться в полицию. Было это в феврале. Полицейские разогнали бордель, но организатора притона найти так и не удалось, а проститутки ни под одну из уголовных статей не подпадают. Их всего лишь оштрафовали...

В притоне работали и чернокожие жрицы любви.

Тишиной дом наслаждался всего пару недель. А потом... все стало по-прежнему. Терпели, терпели жильцы. И - решили снова обратиться в правоохранительные органы.

- На этот раз оперативники приехали под видом клиентов. Выбрали девушку. Заплатили за услуги 3 тысячи рублей, а потом предъявили удостоверения, - рассказал «КП» сотрудник угрозыска УВД ЗАО Москвы Геннадий Селезнев. - У притона был собственный домофон и несколько камер видеонаблюдения: снаружи дома и в квартире.

Всего во время операции в «нехорошей квартире» находились 13 девушек: украинки, приезжие с островов Гаити и Бали. Во время задержания все пять служебных мобильников борделя беспрерывно названивали. Сразу видно: от клиентов отбоя нет.

- Пройдет немного времени, и все будет по-прежнему, - уверены жильцы дома. - Хозяина опять не найдут, а с этих какой спрос? Такие у нас законы.

- Полиция не может заниматься только тем, чтобы выслеживать бордели и устанавливать их организаторов, - объясняет пресс-секретарь МУРа Алексей Бахромеев. - Проблема «квартирных» публичных домов по сути дела - социальная. Жильцы домов должны сами звонить участковым или в дежурную часть. Если, конечно, им не безразлично то, что творится у них в подъезде. Многие люди боятся, что их потом затаскают по отделениям, заставят писать кучу бумаг, замучают вопросами... Это не так. Достаточно просто обратиться с жалобой, и будет проведена проверка.

В борделе действовали жесткие правила. За любой проступок - штраф.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

«Кормушка для стражей порядка»

- Никто сегодня не будет прихлопывать злачные места, - признался «КП» бывший сотрудник криминальной милиции Москвы. - Есть заинтересованность правоохранительных органов в их существовании. Я на сто процентов уверен, что этот бордель был им давно известен. Я много лет был участковым. Знаю, что с каждого борделя участковый имел 100 баксов в месяц. Больше денег получало милицейское начальство. Публичные дома всегда имели крышу в лице всех правоохранительных органов. Его сторожат в свободное от работы время военнослужащие офицеры и вневедомственная охрана. Честный участковый может прийти и закрыть бордель. Но через некоторое время он опять откроется. Потому что это кормушка для правоохранительных органов. Кто же станет рубить сук, на котором сидит?

ПРОЧИТАНО В ИНТЕРНЕТЕ

«Проституток не наказать!»

Сотрудники правоохранительных органов на своем профессиональном форуме police-russia.ru обсуждают, почему не удается закрыть бордели.

«Проблема - в законодательстве! Ибо с нашими законами, когда в этом бизнесе крутится столько народу и денег, его надо либо легализовать, либо ужесточить ответственность и подавлять!».

«Важным элементом доказательной базы по таким делам являются показания проституток, а они, как вы понимаете, - плохие свидетели. У них, как правило, нет постоянного места жительства. И тот же дознаватель их видит первый и последний раз - только непосредственно после проведенной проверки. А потом их где искать? Как очные ставки с подозреваемым в организации притона делать? Даже если удается направить дело в суд, никаких серьезных наказаний не последует».

«Это, скорее, вопрос морали, нежели права. Большая часть мужского населения страны активного возраста пользовалась услугами проституток. Среди работников силовых ведомств, я думаю, 80 процентов хоть раз, да захаживало к феям. Сейчас как деловые встречи проходят, комиссии принимают? Официальная часть, затем осмотр достопримечательностей (по желанию), потом водка, сауна, девочки... Это стандарт как для госструктур, так и для крупных организаций. Наказывать, на мой взгляд, надо только за принуждение к занятию проституции, а все остальное - декриминализировать».

«Притоны выявлять элементарно, ибо они и не скрываются, напротив, они активно себя рекламируют, чтобы привлечь клиентов и новых «сотрудниц». Безусловно, все они работают не просто так. Наши коллеги девочек по прямому назначению используют и служебные кабинеты их порой мыть заставляют. Что скрывать-то?».