Видел время

Он видел медленное и плавное течение времени, вовлекался его стремниной и втягивался в опасные, кружащие голову водовороты. Он встречался и вел беседы с давно ушедшими в мир иной, наблюдал со стороны великих и судил их деяния строго, но беспристрастно.

Наверное, то был божий дар, и Сергей Михайлович Соловьев распорядился им рачительно. Ведь были же до него выдающиеся, блистательные исследователи российской истории - Татищев, Ключевский, Карамзин. Но Соловьев, наученный их жизнью и опытом, пошел много дальше и выстроил историю своего народа и государства от древнейших времен...

Родился в семье священника, весьма образованного, достигшего знаний самостоятельно: отец свободно говорил по-французски, владел древнегреческим, собирал книги, в основном по истории, так стоит ли удивляться, что сын, будущий великий историк, найдет эти книги на полках и ринется в них со страстью, отца изумившей и принудившей отказаться от духовной карьеры для сына. Конечно, мальчик проглотил Вальтера Скотта, пришел в восторг от Михаила Загоскина, но скоро романы оставил, поскольку неудержимо влекло к трудам историческим. И к тринадцати годам он не менее дюжины раз прочитал 12-томное сочинение Карамзина, откуда-то уже представляя, что в нем привлекает его, а что понуждает мимо скользнуть. Он знал поразительно много для своих лет, этот белокурый мальчик с большими голубыми глазами, и в старейшей в России гимназии, открывшейся в один год с Московским университетом, с первых же классов стал и первым учеником.

Жила семья небогато. Более того: совсем небогато. И сразу после окончания так горячо любимой гимназии пришлось оставить родительский кров и начать вовсе новую жизнь - совершенно самостоятельную.

Нет, любовь к истории в нем не угасла и даже не тлела - жило быстро растущее пламя. Он учится в Московском университете на только что образованном историко-филологическом отделении философского факультета. Соловьев готовился к выпускным экзаменам, когда ему предложили поехать за границу в роли домашнего учителя при детях графа Строганова.

Соловьев возвратился в Москву переполненный не только на всю жизнь осевшими впечатлениями, но и новыми, так нужными ему знаниями. Блестяще защитил диссертацию, и надо же было тому случиться - занял место на кафедре самого Погодина, давно уже академика! Соловьев рос бурно, стремительно, и даже прославленный лектор Грановский заявил как-то во всеуслышание: «Мы все вступили на кафедры учениками, а Соловьев вступил уже мастером своей науки». В 27 лет - доктор исторических наук, политической экономии. Но ему суждено было стать и ректором университета, куда он когда-то вошел полным надежд студентом.

Самый главный труд своей жизни - «истории России с древнейших времен» - он писал увлеченно и безотрывно и очень спешил - было у него какое-то необъяснимое ощущение, что надо спешить. Так и сложилось, 29-й том вышел уже без него. Великому историку не исполнилось и шестидесяти.

Он родился в 1820 году, вот в этом доме, что на Остоженке, под номером 38. А теперь в нем обосновался современный университет, и жизнь студенческая как бы продолжает жизнь своего предшественника, распахнувшего перед этими молодыми людьми дверь в родное их прошлое.