Сидел в возке рядом с маменькой, возбужденно вертел головенкой во все стороны при въезде в древний град, осененный обилием золотых куполов, и не понимал совершенно, не мог осознать, где это, в каком таком расчудесном месте вдруг оказался… А возле дома деда Михаила Петровича на Арбате поразился увиденному еще более: как могло так случиться, что множество громадных каменных домов в одном месте собралось?
В Дворянском институте учился прилежно и с интересом и даже стал лучшим во всем потоке, а лучших, а именно двоих, ежегодно направляли в столицу, в Царскосельский лицей. И как раз юный Салтыков угодил в эту лучшую пару.
Но и как же не хотелось ему в Петербург… О Московском университете несмело мечтал. А вот не получалось никак. С тяжелым чувством он Москву покидал.
Жизнь глубинной России Салтыков знал, разумеется. С детства наблюдал своими глазами весь крепостнический быт, коего сначала не понимал, а как проникся - возненавидел. Он уж известным писателем-обличителем сделался, когда министр внутренних дел представлял Александру II Салтыкова на должность вице-губернатора в Рязань: вот, мол, Ваше Величество, это тот самый, который пишет всякое… А царь поставил подпись под назначением и обронил: «Ну и прекрасно. Пусть едет служить да делает сам так, как желает, чтобы действительно делали хорошо».
И Салтыков так взялся, что в одно мгновение был окружен врагами. Выявлял и наказывал взяточников, выгонял и судил казнокрадов, а когда, как водится, попытались к нему самому со мздой подъехать, рассвирепел едва ли не до потери сознания.
Не ужился Михаил Евграфович с губернатором - тот-то спокойно принимал вокруг творившееся, обратился к министру, чтобы их развели. А министр и не сомневался, что дело именно так обернется. Отправили Салтыкова вице-губернатором в Тверь, в город, который тот знал с детства, можно сказать. А там ему здорово как повезло, поскольку губернатором был граф Павел Трофимович Баранов, человек глубоко порядочный.
Вот и думается полтора с лишним века спустя: город Глупов - Рязань или Тверь, где он вице-губернатором служил? А почему и не Москва местами в своей истории? А что Петербург? Не было в нем городничего, который при пожаре подворья мещанки Залупаевой, вместо того чтобы командовать пожарными, усаживался в картишки сыграть? Да и все-то наше житейское обустройство в том времени, так остро подмеченное Салтыковым, будто из жизненной гущи выхваченное, разве не свойственно нам и посейчас?
И еще что невозможно не видеть: Салтыков не просто возмущался, бесился при виде гадостей - нещадно сражался с ними. Тем здоровье свое и подорвал.
Москву он всю жизнь любил. Дедова дома на Арбате давно уж не было, и Михаил Евграфович останавливался либо в надежно пришвартованной на Кузнецком Мосту гостинице «Россия», либо во «Франции» на Петровке, или в «Англии», что в Глинищевском переулке.
А город, как выясняется, на всех нас один. Только не Глупов, конечно же. Михаил Евграфович все свои силы и весь свой талант к тому приложил.
«Россия» как раз в этом здании располагалась.
Ул. Кузнецкий Мост, 7. Станция метро «Театральная», «Кузнецкий Мост».