Алексей Кабанов: «Считаю, что я после убийства правильно все сделал»

Алексей Кабанов: «Считаю, что я после убийства правильно все сделал»

Фото: Иван ВИСЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

В среду в Головинском суде состоялось очередное заседание по делу 39-летнего ресторатора Алексея Кабанова. Мужчину обвиняют в убийстве собственной жены Ирины - и, по совместительству, матери его двоих детей.

Предполагалось, что сперва на процессе допросят оставшихся свидетелей, а потом уже свои показания даст сам Алексей Кабанов. Однако подсудимый заявил, что сперва хочет высказаться сам - было видно, что ему очень не терпится рассказать свою версию случившегося.

Напомним, в ночь на 3 января этого года Алексей Кабанов в пылу ссоры задушил и заколол, а потом расчленил свою жену Ирину. А после написал в соцсетях о том, что она якобы сама ушла из дома. Кабанову искали друзья, волонтеры и полицейские. А нашли 11 января - в багажнике машины, которую Кабанов взял напрокат у подруги. В плотных брезентовых сумках была голова и другие фрагменты тела несчастной.

Свое выступление в суде Кабанов начал издалека: вспомнил, что познакомился с Ириной пять лет назад, а уже спустя буквально пару недель парочка сошлась и стала жить вместе.

Сперва - в однушке Иры в Реутове, которую женщине подарил отец ее ребенка. Квартиру, правда, довольно быстро продали: по словам Кабанова, они оба мечтали о своем кафе, а денег не было.

- В какой-то момент Ира сама решила продать свою квартиру, - вспоминал Кабанов.

Однако сразу после этого рассказ о совместной жизни сбился на тему «плохой и неблагодарной жены».

Фото: Иван ВИСЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Жизнь так сложилась, что финансовая и организационная часть нашего существования усложнилась в 2012 году. Почти сразу после нашего знакомства Ира ушла с работы, и больше денег не зарабатывала. К лету прошлого года отношения в семье испортились, - говорил на суде Кабанов.

И это, в общем, неудивительно. Вместе со старшим сыном Ирины Ильей и двумя своими детьми новообразовавшаяся «ячейка общества» дрейфовала по съемным квартирам. То и дело в своей речи Кабанов как бы вскользь упоминал, что Ира-де не работала и не могла сама справиться с детьми.

- Няня с нами была уже на следующий день после рождения третьего ребенка. Ире трудно было, - говорил Алексей,

Он окончательно вошел в образ понимающего и ответственного мужа, на шее которого сидела жена и трое ребятишек. При этом, по его словам, Ирина отдавалась семье куда меньше.

- В какой-то момент я стал замечать, что у нас дома исчезает алкоголь. А когда спиртного дома не было, она где-то его доставала, с кем-то выпивала...Мне наша общая подруга рассказывала, что Ира у них в гостях все выпила. Просто вот начала, и не могла остановиться...- невозмутимо рассуждал на суде Кабанов.

Разумеется, приличия ради он то и дело поправлял себя: мол, конечно, она не была алкоголичкой, просто любила выпить...Но посыл был ясен - Ира-де не так хороша, как кажется.

- У Иры было странное свойство: при внешней готовности сочувствовать, она была очень конфликтной. У нее было очень много ссор со всеми, - говорил Кабанов.

Разговорами о «выпивающей, безработной и склочной» супруге Алексей подвел аудиторию к событиям той страшной ночи.

- 2 января я вернулся домой с плохой новостью: кафе, где я работал, закрылось, а деньги мне не выплатили. Настроение Иры эта новость, конечно, не улучшила...Вечер был хороший - мы пекли печенье с детьми, играли. Даже странно: впервые за последние месяцы у нас такая идиллия была. А потом мы выпили и начали ссориться. Я немного выпил совсем, а вот Ира...Ира была прилично пьяна, - тяжко вздыхал на суде Кабанов.

А дальше он блестяще исполнил последний акт спектакля: заявил, что не помнит, как убивал супругу.

- Я помню нож в своей руке. Но как я бил ее ножом, не помню. Помню свои руки у нее на шее - но душил ли я ее? Я действовал в состоянии аффекта, - пожимал плечами Кабанов.

При этом из «аффекта» он вышел сразу же, как увидел изуродованное тело жены на полу. По данным следствия, он нанес ей не меньше 9 ударов в груди и живот.

- Была мысль позвонить в полицию и сдаться, но я ее сразу отмел. Решил отложить «на потом», пока не устрою судьбу детей, - объяснил свои действия Кабанов. - Ну а дальше все было достаточно практическим образом устроено.

«Практическим образом» Кабанов устроил расчленение своей жены - вынести тело целиком, по его признанию, он не мог.

После этого Алексей снова пустился в пространные объяснения своих мотивов, но все сводилось к одному: убил случайно, а от тела избавлялся, потому что хороший и ответственный отец.

- Я разделил тело на части в ванной, сложил это все с пакеты. Я вынес тело на балкон, - говорил Кабанов. - Считаю, что я после убийства правильно все сделал.

И добавил: мол, было холодно, слава богу….Январские морозы позволили ему почти 10 дней хранить тело на балконе. За это время он избавился только от нескольких фрагментов. По версии следствия, мужчина просто испугался слежки и камер наблюдения и не понимал, что ему делать. Но сам Кабанов себя оправдывает: мол, не мог вот так просто выкинуть любимую женщину в мусорку.

- Если бы я хотя бы мог ее похоронить, знать, где он лежит...- говорил Кабанов, и голос его в эти минуты дрожал. Впрочем, учитывая, какой ушат помоев он предварительно вылил на Ирину, верилось ему с трудом.

Интересно, что в своей речи Кабанов неоднократно высмеивал действия полицейских и следователей, сомневался в их профпригодности и даже обвинял в садизме. Слышать такое от женоубийцы было как минимум странно.

- Ничего бы этого не было, если бы я за 10 дней смог вынести две сумки с балкона! Меня никто не заподозрил даже за это время, - хвастался Кабанов. Впрочем, тут он явно перегнул палку: о том, что он расправился с Ирой, с первых дней подозревали и некоторые друзья семьи, и следователи.

Он также заявил, что на допросах на него оказывали психологическое давление и потребовал провести следственный эксперимент заново.

- Давайте поедем на ту квартиру, давайте еще раз все пройдем. Повторим эту кровавую баню! - обращался Кабанов к судье и прокурору.

Но повторять «кровавую баню», в смысле - повторно проводить экспертизы - не придется. Суд это ходатайство отклонил.

Добавим, что на заседании также выступили несколько знакомых Кабановых.

Все они заявили, что Иры не было проблем с алкоголем и конфликтов с окружающими. Напротив, она была чутким и добрым человеком, хоть и непрактичным. Об Алексее они отзывались куда сдержаннее: говорили, что он занимал деньги и не спешил их возвращать, частенько врал, а также поднимал руку на первую свою супругу.

Исключение составила лишь подруга Кабанова. Он назвала его «бесконечно добрым» мужчиной с «недюжинным интеллектом».

- Алексей очень бережно относился к Ирине как к жене, матери своих детей, как к женщине вообще…- рассыпалась в комплиментах женщина.

Впрочем, последствия такого «бережного отношения» уже смогли прочувствовать на себе мама Ирины, которая сообща с родственниками растит двух маленьких детей Иры и Алексея. После трагедии дети фактически осиротели.

Следующее заседание состоится 23 декабря.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ОНЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИЮ ИЗ ЗАЛА СУДА ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ УЛЬЯНЫ СКОЙБЕДЫ Лобанов и Тоска: история расчленения одной семьи. Ч.1. Исповедь убийцы (основано на реальных событиях) В нашем доме был ад. «Жить с тобой – это ад», - сказал я жене, и она ответила мне тем же. Мы разводились, это было проговорено. Мы только не знали, как делить детей (читайте далее) Лобанов и Тоска: история расчленения одной семьи. Ч.2. Взгляд жертвы ПЕРВЫЙ СОН ИННЫ ТОСКИ «Сон сидит внутри, как лист кровельного железа. Изъять надо. Я в странном месте. Ангар, железный и гулкий, где-то что-то капает, скрежещет, сыпется ржавчина, холодно. Я с бумагой стою в очереди. Я понимаю , что беременна и мне рожать через две недели (читайте далее)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ОНЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИЮ ИЗ ЗАЛА СУДА

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ УЛЬЯНЫ СКОЙБЕДЫ

Лобанов и Тоска: история расчленения одной семьи. Ч.1. Исповедь убийцы (основано на реальных событиях)

В нашем доме был ад.

«Жить с тобой – это ад», - сказал я жене, и она ответила мне тем же.

Мы разводились, это было проговорено. Мы только не знали, как делить детей (читайте далее)

Лобанов и Тоска: история расчленения одной семьи. Ч.2. Взгляд жертвы

ПЕРВЫЙ СОН ИННЫ ТОСКИ

«Сон сидит внутри, как лист кровельного железа.

Изъять надо.

Я в странном месте. Ангар, железный и гулкий, где-то что-то капает, скрежещет, сыпется ржавчина, холодно.

Я с бумагой стою в очереди. Я понимаю , что беременна и мне рожать через две недели (читайте далее)