Премия Рунета-2020
Москва
+12°
Boom metrics
Политика22 июня 2014 20:46

“Сорок минут не могла выйти из автобуса. Боялась, что опять начнут бомбить”

Корреспонденты “КП” побывали в одном из лагерей для тех, кто бежал от гражданской войны на Юго-Востоке Украины [видео]
Корреспонденты “КП” побывали в одном из лагерей для тех, кто бежал от гражданской войны на Юго-Востоке Украины

Корреспонденты “КП” побывали в одном из лагерей для тех, кто бежал от гражданской войны на Юго-Востоке Украины

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

На старенькой базе отдыха под Егорьевском пока не до отдыха. Странное ощущение: лес, чистый воздух, птицы поют… А тут, у главного корпуса суета: люди, издерганные, усталые, таскают сумки, развешивают белье. Еще пару дней назад они искали подвал, чтобы спастись от обстрела в собственном городе, прятались от своей же (вроде бы) армии.

- Ну как там Аська? Опять стреляли? Никто не пострадал? Приезжай к нам, я скучаю, - это 9-летняя Влада разговаривает по телефону с бабушкой. Последняя фраза — уже сквозь слезы. Бабушка вместе с кошкой Асей — в осажденном Славянске. А Влада с мамой уже под Москвой. В безопасности.

Телефонная связь на турбазе посреди леса — неважнецкая. Телефон установлен прямо в коридоре общежития, бабушка кричит, и обрывки фраз оттуда, из самого пекла гражданской войны, долетают и до нас.

- Ты не волнуйся, дорогая. Асенька тебе привет шлет. Ты не плачь… Нас больше не обстреливают… Почти… Ну они обещали...

34-летняя Светлана с дочкой сбежала из осажденного города неделю назад. Когда снаряд прилетел в дом неподалеку, Света поняла — ждать больше нечего. Хотели взять и бабушку, но та ни в какую.

- У нее хозяйство, она привыкла уже. Не смогли уговорить, - переживает Светлана.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Несколько дней Света с Владой жили у незнакомых людей под Ростовом-на-Дону.

- Нашлись добрые люди, мы так им благодарны, - волнуясь, Светлана прикладывает руку к сердцу. - Ну а потом предложили поехать в лагерь под Москву, и мы согласились. Ведь неудобно тоже людей стеснять...

Здесь у мамы с дочкой отдельная комната с двумя кроватями. Несколько полиэтиленовых пакетов в углу — все пожитки. В лагере Владе уже дали несколько ярких книжек. Ее новый сосед и ровесник Димка пинает по коридору мяч. Димке его подарили неизвестные, но, похоже, добрые люди.

ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНО

Сюда, на давно не ремонтированную турбазу, Света и Влада приехали в компании еще почти 100 человек. Ехали на стареньких автобусах по 50 пассажиров в каждом. Операцию по переброске беженцев провернули… обычные москвичи!

- Началось с того, что я на той неделе приехал в Ростов-на-Дону, в один из временных лагерей. С собой у меня было 65 тысяч рублей, это были мои личные деньги под конкретное дело. Но когда я увидел все это, я понял — нужно срочно вывозить людей из-под обстрела. На эти 65 тысяч зафрахтовал старенький автобус и повез первую группу, - рассказал «КП» 29-летний Алексей Смирнов.

Вообще-то Смирнов — режиссер, и в лагерь поехал не из любопытства, а для съемок документального фильма об украинских беженцах. Но там жизнь показала Алексею такое «кино», что мало не показалось. Тихий голос, задумчивый взгляд, двухнедельная борода, синяки под глазами - видно, давно не высыпается:

- Я просто понял, что вот сейчас надо все бросить и делать то, что действительно важно.

75 ТЫСЯЧ ТУДА-ОБРАТНО

Первую партию спасенных разместили по друзьям и знакомым. После возвращения в Москву Алексей умылся, поспал… и на следующее утро уехал обратно в Ростов. Теперь так и мотается — день здесь, день там.

Вместе с друзьями вывезли уже почти 300 человек. Пассажиров набирают прямо возле границы. Приоритет — женщины и дети.

- Типичная история — это женщина с двумя детьми. Мужчин почти не берем — боимся, что под видом беженцев к нам проникнут украинские диверсанты, - объясняет Алексей Смирнов.

На владельцев турбазы он с соратниками вышел сам. Администрация Воскресенска подключилась чуть позже, поначалу была неразбериха. Но сейчас волонтеры с чиновниками работают слаженно.

Планы на этот понедельник у Смирнова уже определены — самолет, Ростов, приграничный лагерь беженцев, и 15 часов на автобусе обратно.

Деньги собирают всем миром — точнее, всем «Фейсбуком».

- Завели интернет-кошелек, и через пару дней на нем уже было 450 тысяч рублей. Эти деньги ушли на аренду автобусов, - говорит Смирнов.

Зафрахтовать один автобус с водителем и топливом — это 75 тысяч рублей в оба конца. Транспортный вопрос сейчас самый больной. В Ростове и Москве наверняка есть бизнесмены, готовые сделать для Смирнова скидку или вовсе дать бесплатные машины. Но они ему пока не повстречались. Быть может, после этой публикации найдутся желающие?

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

СОВСЕМ РОДНЫМ

А вот одежду, и лекарства, и продукты жители Москвы и области насобирали в таком количестве, что на маленькой базе отдыха это добро уже негде хранить.

Пару грузовиков с предметами личной гигиены и одеждой даже отправили в Калугу — там тоже есть украинские беженцы, но сбор средств для них идет пока ни шатко, ни валко.

Гуманитарка сейчас идет в основном из Егорьевска, Воскресенска, Коломны, Москвы...

- Сегодня мы уже просто вынуждены были отказать людям, которые привезли вещи. Отправили их в пункт сбора в Воскресенске, - говорит один из волонтеров.

В корпусе местной столовой продуктами заполнено все свободное пространство. Пришлось даже ставить вдоль стен столы — кухни уже не хватает. Тут вам и гречка, и рис, и макароны, хлопья, хлеб, подсолнечное масло, печенье, конфеты, апельсины, яблоки, черешня, виноград… Кажется, что покупали все это не чужим, а совсем родным людям, к которым приехали в гости.

Провизию прислали и несколько подмосковных фирм. По возможности все это также перенаправляют в соседние лагеря беженцев.

В медпункте полки ломятся от лекарств.

- Любое у меня попросите, я вам его дам, - говорит работница медпункта. Ее вместе с напарницей прислала 2-ая городская больница Воскресенска. Женщина удивлена такому изобилию.

“МОЖНО ПРОСТО БРАТЬ И ПОМОГАТЬ”

Пока медикаменты, к счастью, не пригодились. Большинству людей здесь нужна не медицинская, а психологическая помощь.

- Одна из беженок в воскресенье 40 минут не могла выйти из автобуса, приехавшего в лагерь, - рассказывают волонтеры. - Все казалось, что сейчас опять начнут бомбить. Психологи смогли убедить ее: самое страшное уже позади.

Но многие беженцы на базе не задерживаются. Их забирают к себе… простые россияне. На моих глазах девушку с ребенком из Славянска увозит семейная пара из Москвы.

- У нас двушка. Мы с женой и двумя детьми — в одной комнате, а она пускай со своим ребенком живет во второй, - объясняет мне 37-летний юрист Алексей Левинов.

Это уже вторая украинская семья, которой помогает Алексей. Первую — двух взрослых и двух детей из Северска — заселили на днях в другую квартиру в Мытищах.

- Можно много говорить, а можно просто брать и помогать. Да мне просто людей жалко, понимаете? - говорит Левинов.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

“ЕСЛИ ГРАНИЦА СДВИНЕТСЯ…”

31-летний луганчанин Вячеслав Бувалец — один из немногих мужчин в лагере. Уехал с беременной женой и годовалым сыном, когда его район начали обстреливать. Просто поймал такси, загрузил всех своих и поехал к границе.

- Я десять лет в шахтах. Конечно, трудно все бросать и уезжать. А куда деваться? Мы для них — не люди, а террористы. Киевские власти уже пообещали всех жителей юго-востока прогнать через фильтрационные лагеря, - мрачно рассказывает Слава.

Его жена Юля фильтрационный лагерь точно не пройдет — у нее в ополчении родной отец. С мамой отговаривали, как могли. Но мужчина есть мужчина.

- Стоило ли проделывать такой долгий путь? У вас же жена на сносях. Остались бы в Ростове, - рассуждаю я.

- Там нас жило 25 человек в одной комнате, люди на полу спали, - объясняет Слава. - А здесь отдельная комната, ведь Юле нужен покой. В ноябре должен появится второй ребенок. Надо определяться с жильем, с работой...

- Назад уже не вернетесь?

- Вернусь. Если граница сдвинется немного… западнее.

Слава замолкает и я слышу за окном детские голоса, кто-то пинает звонко мяч, смеется. Вон там, во дворе детвора гоняется за мыльными пузырями... А значит, будем жить?

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ Курский вокзал между войной и миром Они приходят на один перрон: поезд «Донецк-Москва» и фирменный поезд «Крым». «Крим» - так написано на cинем, как море, борту: украинский ведь остался официальным языком Крыма, вместе с русским и крымско-татарским. Ну, а донецкий поезд малиновый, как запекшаяся кровь. Донбасс - это теперь боль России.Поезда «Донбасс» и «Крым» приходят с разницей в пятнадцать минут. И в целую жизнь...На вокзале их встречала спецкор "КП" Ульяна Скойбеда (читайте далее)

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ Курский вокзал между войной и миром Они приходят на один перрон: поезд «Донецк-Москва» и фирменный поезд «Крым». «Крим» - так написано на cинем, как море, борту: украинский ведь остался официальным языком Крыма, вместе с русским и крымско-татарским. Ну, а донецкий поезд малиновый, как запекшаяся кровь. Донбасс - это теперь боль России.Поезда «Донбасс» и «Крым» приходят с разницей в пятнадцать минут. И в целую жизнь...На вокзале их встречала спецкор "КП" Ульяна Скойбеда (читайте далее)

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Курский вокзал между войной и миром

Ну, а донецкий поезд малиновый, как запекшаяся кровь. Донбасс - это теперь боль России.Поезда «Донбасс» и «Крым» приходят с разницей в пятнадцать минут. И в целую жизнь...На вокзале их встречала спецкор "КП" Ульяна Скойбеда (читайте далее)