Нужно ли заставлять российских школьников петь Гимн перед началом уроков

Школьников заставят перед занятиями исполнять Гимн России?

Как растить из детей патриотов [дискуссия на радио «Комсомольская правда»]

Ведущие – Александр Гришин, Владимир Ворсобин и Антон Челышев

А. Челышев:

– В разных углах эфирного ринга сошлись политический обозреватель газеты «Комсомольская правда» Владимир Ворсобин, первый заместитель редактора отдела политики газеты «Комсомольская правда» Александр Гришин. Вот они – красавцы-молодцы. Сейчас будут сходиться. С 1 сентября в школах Белгородской и Костромской области учащихся заставят перед занятиями исполнять Гимн России. По мнению полпреда президента в Центральном федеральном округе господина Полтавченко, это сделает детей…

А. Гришин:

– Этот опыт надо распространить и на другие регионы.

А. Челышев:

– Другие регионы уже откликнулись. Делается это для того, чтобы наши школьники стали патриотами или, как минимум, к концу своих занятий в школе знали Гимн России. Я бы от себя добавил – хотя бы текст Гимна России. Кому из вас инициатива господина Полтавченко по душе, а кто, наоборот, против?

В. Ворсобин:

– Я, как учитель, у меня два года стажа, я знаю не эту парадную сторону линеек и песен детишек, которых ставят на табуретку или ставит целый класс… Я, два года поварившись в этой каше, скажу, что надо заглянуть в душу ребенка. Представьте себе, никто из вас не пел одну и ту же песню утром каждый день. Я просто знаю, что у детей как от поедания манной каши каждый день вызовет отвращение к этой каше. Я боюсь, что такое же отвращение к гимну, по крайней мере пользы не будет никакой, но ощущение, что эти слова не несут никакого смысла, а чем больше повторяешь что-либо, теряется информативность. И это будет просто выхолащивание самой идеи патриотизма, я считаю. А. Гришин:

– Володя, ты в какие годы у нас учительствовал?

В. Ворсобин:

– Это был конец 90-х.

А. Гришин:

– Если мы вспомним, что ты говорил три минуты назад, то окажется, что к СССР это не имело никакого отношения. А что мы будем делать тогда с оплотом либерализма в Европе? И что мы будем делать с Америкой, где все-таки в каждой школе поют гимн, и не просто поют, а поднимают флаг еще при этом.

В. Ворсобин:

– Я не уверен, что там поют. Но это Америка, это их традиции.

А. Гришин:

– А почему в Америке это можно, а в России это нельзя?

В. Ворсобин:

– В Америке, если выйти за школьную ограду, ты увидишь жизнь не такую странную, как у нас. Где и нищих много, и государство совершенно не заботится о своих гражданах. В Америке тоже есть свои сложности, но мне кажется, что гордость американца за свою родину не исходит из этого пения гимна по утрам. Это намного глубже процесс. Если сейчас начинать все наше патриотическое воспитание с этого навязывания по утрам гимна, это только вызовет отторжение у ребенка. Тем более у наших детей, которых я немножко знаю.

А. Гришин:

– Володя, вы в школу пошли году в 1980-м.

В. Ворсобин:

– Как-то мы не пели по утрам гимн, бог миловал.

А. Гришин:

– Не пели. А он у вас запомнился как-то?

В. Ворсобин:

– Кстати, запомнился. Когда наши фигуристы побеждали, плакала Роднина на первом месте, на пьедестале, когда поднимали наш флаг, это совершенно не фальшиво было. И мы тоже слезу роняли и пели этот гимн. Но мне страшно представить, если бы этот гимн у меня вызывал такое же отвращение, как пресловутая манная каша, я бы слушал это с содроганием. Что может быть страшнее для ребенка, чем утро в школе? И все звуки, с этим связанные. Я ненавижу «Пионерскую зорьку». Она утром будила меня.

А. Гришин:

– (поет гимн СССР).

В. Ворсобин:

– Этой страны уже нет.

А. Гришин:

– Для вас нет, для меня – есть. Потому что я – гражданин Союза Советских Социалистических Республик до сих пор. Потому что нормальный человек присягу в своей жизни принимает один раз.

А. Челышев:

– А как же современная Россия?

А. Гришин:

– «Россия – священная наша держава, Россия – любимая наша страна!»

А. Челышев:

– Саша, что должно за чем следовать? Любовь к Родине должна следовать за исполнением гимна, или, наоборот, исполнение гимна должно исходить из любви к Родине?

А. Гришин:

– Мне кажется, что изначально должны присутствовать некие фетиши, некие символы, некие вещи, которые смогут объединить людей, которые живут на территории этой страны. Вне зависимости от национальной принадлежности, от национального автономного образования.

В. Ворсобин:

– Если ты навязываешь ребенку английский язык, он никогда в жизни не выучит английский язык. Если ты с ним играешь, если ты это делаешь креативно, он усвоит английский язык.

А. Гришин:

– Ни один лауреат международного конкурса имени Чайковского или кого-то еще там еще никогда не добивался своего гран-при исключительно из-за того, что ему нравилось или не нравилось. Его всегда родители гнобили, его всегда родители из-под палки заставляли. И только потом он начинал чувствовать кайф от сочинения той же композиции.

В. Ворсобин:

– Бедные дети. Столько предметов каждый день, а еще и гимн. Человек поет «Страна свободная…», выходит во двор – вот она, страна свободная. Включает телевизор – вот она, страна свободная. А дети чиновников, интересно, чей гимн петь будут?

А. Гришин:

– А что во дворе?

В. Ворсобин:

– Наша страна несчастная.

А. Гришин:

– И какой гимн он будет петь? Американский, что ли?

В. Ворсобин:

– Пусть он поет по сердцу. Когда захочет петь гимн, пусть поет.

Дмитрий из Московской области:

– Я не согласен ни с вами, ни с вами. Я 19 мая каждого года ставлю диск «Боже, царя храни!» Потому что я монархист. И я от этого получаю балдеж. И если бы так было в России, если в царской России исполняли царский гимн, я хочу, чтобы это было всегда. Россия без монархии – это не страна.

В. Ворсобин:

– Проблема в том, что во времена монархии все пели «Боже, царя храни!», включая детей, в итоге монархию на вилы и подняли.

А. Челышев:

– Володя, если не исполнение гимна, то как еще, что еще такого легкодоступного и всем понятного можно избрать, чтобы хоть с чего-то начать? Не просто говорить о патриотическом воспитании, но и заниматься им конкретно?

В. Ворсобин:

– Я предлагаю жить, чтобы как можно меньше было фальши около детей.Потому что разница между тем, что поется, и разница с тем, что люди видят, это раздражает. Мне кажется, нужно патриотическое образование. Но не тупо спустить указивки сверху, а делая хорошие добрые фильмы. Причем фильмы не тупые пропагандистские, как у нас любят делать, а такие, где можно рассуждать, посмотреть, задуматься.

А. Гришин:

– Какие тупые пропагандистские фильмы? Назовите.

В. Ворсобин:

– Включите Russia Today. Это бесконечный 24-часовой фильм.

А. Гришин:

– У нас есть офигенные мультики – про крокодила Гену и Чебурашку.

В. Ворсобин:

– Я говорю об исторических фильмах. Я говорю о честных фильмах о сегодняшнем дне.

А. Гришин:

– За каждым фильмом стоит идеология.

В. Ворсобин:

– И чтобы пели эти гимны не только дети простых граждан России, российский гимн. А дети олигархов поют сейчас другие гимны, других стран.

А. Гришин:

– Дети олигархов учатся сейчас в США или Великобритании. И те, кто учится в Великобритании, каждое утро поют «Боже, храни королеву».

В. Ворсобин:

– А дети, которые поют здесь, думают: эх, какой-то не тот гимн мне достался. Если особенно он тебе опротивеет вот так. Не надо символику так жестко навязывать. Самое страшное – это когда потеряешь любовь к символике.

А. Гришин:

– Ты, когда пел «Взвейтесь кострами синие ночи, мы – пионеры, дети рабочих».

В. Ворсобин:

– Терпеть не мог, потому что заставляли.

Ирина:

– Я искренне считаю, что это действительно нужно. Не потому, что я суперпатриот, а потому что дети должны знать свой гимн. Потому что дети должны знать, что значит герб, флаг и другая символика. Вчера наши выиграли, я с ними пела и радуюсь, что знаю этот гимн. Когда человеку хочется петь, он должен петь. Наш гимн – один из лучших гимнов в мире.

В. Ворсобин:

– Как признаться в любви с какой-то периодичностью и по заказу? Это признание в любви стране.

Ирина:

– Мнение моего ребенка – что не надо математику учить каждый день. Но это же не значит, что ее не надо учить.

В. Ворсобин:

– Последите за нашей российской сборной. Сколько там человек знают гимн? От силы три-четыре человека знают гимн.

А. Гришин:

– А когда американская сборная по тому же хоккею не поет гимн, вы много там видели, которые не поют?

В. Ворсобин:

– Наши поют, только слов не знают. А американцы слова прекрасно знают. У них гимны не меняются каждые десять лет, как у нас. У них символика не меняется. У них как все началось два века тому назад, так и продолжается.

А. Гришин:

– Почему сразу – каждые десять лет? Причем знаете, что меня умиляет? Что каждые десять лет в нашей стране гимн начал меняться именно, начиная с того момента, как пришли к власти…

В. Ворсобин:

– Коммунисты!

А. Гришин:

– Ваши либералисты! Там Глинка, там Михалков.

А. Челышев:

– У нас есть звонок.

Радиослушатель:

– Это так же воспитает патриотизм, как если пороть каждый день в школе учеников, мне кажется. Это абсолютно бессмысленное обезьянничество с американского опыта. Потому что в Америке гимну 200 лет или больше. США – страна, которой есть чем гордиться.

А. Гришин:

– А России нечем гордиться?

Радиослушатель:

– В Советском Союзе было чем гордиться. Поэтому и плакала Роднина, и мы пели этот гимн. А в нынешней России гордиться абсолютно нечем. Тем более этим посмешищем, которое выдается за гимн. Когда поднимается белогвардейский, власовский флаг, звучит советский гимн, а слова вообще непонятно какие.

А. Гришин:

– Я, кстати, частично согласен. Я предлагаю вообще сделать гимном страны известную песню Соловьева-Седого «Вставай, страна огромная!»

А. Челышев:

– Музыку к этой песне написал тот же Александров, который написал и Гимн Советского Союза.

А. Гришин:

– Гениальный композитор. Когда звучит музыка гимна Советского Союза, которая сейчас перешла в российский, это настолько мощное произведение, которое само по себе в музыкальном плане может из убогого человечка вырастить героя.

А. Челышев:

– С музыкальной точки зрения – абсолютно согласен.

В. Ворсобин:

– Воспитание и учеба нормальные делают человека человеком, а не гимны. Давайте еще бить в шаманский бубен и думать, что сейчас будет превращение маленького ребенка в интеллектуального гения. Что такое класс? Это стоят тридцать человек, задние парты кривляются. Ладно, видимо, без приемника. Начали хором петь гимн. Ну хорошо, отличники поют нормально, а пацаны обезьянничают. Они уже в двадцать пятый раз поют этот несчастный гимн, у них уже и шуточки, и прибауточки. Это атмосфера будет совершенно не праздничная. Это будет, скорее, глумление над гимном, над этим произведением, которое действительно не без недостатков и так. Давайте не усугублять это дело, давайте все-таки для нашего прекрасного гимна создавать нормальную ауру.

А. Гришин:

– Для какого гимна прекрасного?

В. Ворсобин:

– Для российского гимна. Это должен быть стадион. А не шепоток хриплых голосов и хихиканье задних парт. Зачем глумиться над своими символами?

Владимир:

– Я против того, чтобы как «Отче наш» петь каждый день гимн за партой. Гимн – это изюминка нашей страны. Когда он как грянет – меня аж дрожь берет, когда наши на пьедестале стоят.

А. Гришин:

– Если вас поставят перед выбором, чтобы каждое утро в наших школах звучал либо «Отче наш», либо гимн, вы что выберете?

Владимир:

– «Отче наш» я выберу. Потому что гимн – это государственная штука, в душе она сидит. А «Отче наш» – мы просто молим бога о том, чтобы он нам помог покушать, посидеть, чтобы нас никто не тронул. А гимн – это великая вещь, от которой дрожишь.

В. Ворсобин:

– Здесь «Отче наш» тоже не надо трогать. Я умоляю. Это было еще до революции. В итоге крушили церкви. Не надо заигрывать святые вещи. Просто надо быть с ними очень щепетильными и очень тонкими в обращении с этими инструментами.

А. Гришин:

– Мы живем с вами в светском государстве или в клерикальном?

В. Ворсобин:

– Я говорю, что против, чтобы пели псалмы перед уроками. Чтобы не заиграли еще несчастную религию. И то хоть какой-то лучик для многих.

Ольга:

– Параллельно надо воспитывать осознанный патриотизм, веру в будущее. Россия пережила это татарское иго, когда была отброшена на триста лет, и она восстала, и она стала впереди европейских государств. Россия пережила нашествие Наполеона, Россия пережила этот кошмарный 1917 год, гражданскую войну, полное идеологическое и материальное уничтожение. И она встала. Когда поднялась и культура народа. Были недостатки, но это было государство, которым мы гордились. И самое главное, чтобы дети верили, что это безумие 1991 года Россия переживет. И они должны чувствовать, что именно они будут строить Россию.

В. Ворсобин:

– Так нужно петь гимн по утрам?

Ольга:

– Надо петь тогда, когда есть уверенность, что люди поют с верой в будущее России. А просто так зомбировать гимном – от этого патриотом не станешь.

А. Челышев:

– Одну очень важную вещь сказала Ольга. Действительно, она перечислила очень важные вехи в истории России. В том числе и современные события, вехи. Александр Павлович, вам не хочется, чтобы гимн, который поется, пусть он будет на музыку Александрова, музыка действительно классная.

А. Гришин:

– Что значит – пусть? Эта музыка гораздо более красивая, с моей точки зрения, чем Глинка.

В. Ворсобин:

– У нас в России все меняется частенько.

А. Гришин:

– Только не у меня. Это в вашей России все меняется. А в моей – нет. Я как присягал Советскому Союзу, так до сих пор ту присягу и храню. Как бы страна ни называлась.

А. Челышев:

– Может быть надо вписать в текст гимна всю ту историю богатейшую. Причем не делить ее на «до» революции и «после», до 1991-го и после 1991-го.

А. Гришин:

– Не надо ее в гимн вписывать. Надо взять и прочитать учебники истории.

А. Челышев:

– Вот! А может, пусть дети сначала учебники истории прочтут, а потом гимн-то поют? Никто же не говорит, что петь гимн – плохо.

В. Ворсобин:

– Человек – все еще гражданин СССР. У нас очень жестко прерывается история. Он говорит: я из СССР.

А. Гришин:

– Я говорю, что я присягал СССР.

В. Ворсобин:

К сожалению, эти гимны у нас никак не приживутся, потому что они у нас временные. Надо, чтобы гимн устоялся, чтобы люди запели его сами собой. Как хорошая народная песня, когда она все время вертится в голове. Когда что-то видишь прекрасное, она сама льется. Таким должен быть гимн. Когда смотришь на прекрасную цветущую страну, и хочется спеть этот гимн, как американцы поют. А так – только ядовитая усмешка на лицах одиннадцатиклассников, которую я уже вижу. Текст гимна, конечно, школьники должны знать. Но петь гимн, наверное, по очень торжественным событиям.

А. Челышев:

– Каким, например?

Людмила:

– Олимпиада, например, вручение аттестатов. Я начинала учиться в сталинское время, закончила в хрущевское в школе. Я не помню, чтобы мы хоть раз пели гимн. Но мы его знали. И мы гордились страной, в которой мы жили.

В. Ворсобин:

– Где точно поют гимн – это на Кубе и в КНДР.

Людмила:

– Гимн должны знать. Но все-таки не заставлять петь как частушку. Это очень торжественная мелодия, торжественный текст. Пушкин говорил: «Я могу ругать свою страну. Но тот, кто ругает нашу страну, я этого человека не принимаю». К сожалению, у нас сложная история. И гимн наш не отражает историю. Он славит.

А. Гришин:

– Я полагаю, что в пении гимна утром, как и в поднимании флага своей страны нет ничего страшного. Ряд государств и за океаном, и в Старом Свете живут с этой традицией, живут, начиная воспитывать граждан своей страны с этого ритуала. Это вовсе не означает, что там довлеет некий тоталитаризм в этих государствах, которые являются поборниками демократии. И я так полагаю, что это, скажем так, некий символ. Как в свое время, когда мы в детстве играли в индейцев, в войну. А знание приходит потом. Я не вижу в этом ничего страшного.

В. Ворсобин:

– Я думаю, что так у нас в России много фальши, мы немножко задыхаемся от ее концентрации. Зачем же еще и наших детей приучать к фальшивым позам, к фальшивым звукам, с вынужденным пением какой-то мелодии, даже если мелодия святая. Давайте побережнее относиться к тому, что у нас есть.