
Вторая ночь поисков. Из поселка под Рузой по грибы ушла 55-летняя Елена Николаевна. На опушке леса в затянутое тучами небо бьет гигантская антенна связи — здесь штаб поисковиков «ЛизаАлерт». С неба брызжет ледяная морось. Изо рта клубится склизкий пар — забытое за лето чувство. Идеальный вечер пятницы выглядит как-то по-другому…
В полночь я и Брусника (это позывной 25-летней Ани) заходим в лес. В штабе нам дали задачу: прочесать участок. В отряде москвичка больше года. Аня аспирант, готовится защищать диссертацию по техническим наукам.
Миновав бесконечную гряду заборов СНТ, оказываемся на поле гигантского борщевика. Благо ядовитый сорняк уже усох. До сих пор активничают клещи. В штабе с одного из поисковиков сняли 18 паразитов.
Девочек в отряде больше, но одних в лес их никогда не пускают. Хотя Аня-Брусника по выносливости и сноровке даст фору доброй половине мужского населения.

Фото: Андрей АБРАМОВ. Перейти в Фотобанк КП
Наша двойка получила кодовое имя Лиса-17. «Лисами» называют тех, кто идет на пешие поиски. Если экипаж на машине — его позывной «Ветер». Мы работаем на отклик, то есть зовем потерявшуюся. Поисковики не кричат «Ау!». Узнают, как человека называют в повседневном общении. Мы с Аней через каждые 100 метров останавливаемся и голосим:
— Лена! — в три стороны. Четвертая за нашей спиной, откуда мы пришли, поэтому туда можно не вопить.
Когда кричишь, нужно погасить фонари и убавить звук рации на минуту. В кромешной темноте обострен слух. Сначала стоять страшно. Тьма обволакивает, смотришь на свои ладони, а их не видно. Кажется, лесной черт сгребет тебя в охапку и затянет под бурелом… Но через час усталость убивает страх. На середине пути я был не прочь присесть под дерево и вздремнуть. Всегда гадал: как заблудившиеся в лесу умудряется заснуть? Страшно же! Но усталость сильнее бабайки.

Вдруг отчетливо слышим не то писк, не то стон. В сторону источника звука нужно вытянуть руку, чтобы не потерять его. Идем на шум. Снова зовем Лену. Тишина, аж в ушах гудит…
— Мышь или птица, — выносит вердикт Брусника. — На всякий случай поставлю в навигаторе отметку, что здесь что-то было. Позже другие поисковики еще раз проверят это место.

Вспоминаю уроки ОБЖ: железную дорогу слышно за 10 км, лай собак за 4 км… Но в лесу звук распространяется по своим законам. Тут физика с примесью бесовщины. Мы были в 4 км от железной дороги. В одном месте гул отчетлив. Буквально через десять шагов звук словно выключают по кнопке. И слышишь только свое сбившееся дыхание.
Заблудившихся детей зовут женщины — басистого мужчину мелкие могут напугаться. А «дементных» зовут тихо и с интонацией. Той, с которой к ним обращаются дома. Громкий оклик люди с деменцией могут не воспринимать.
Есть второй метод лесного поиска, который применяют, если ищут детей или если шансов обнаружить человека в сознании мало — детальный прочес квадрата 500 на 500 метров. Группа из 3-5 человек встраивается в шеренгу так, чтобы видеть обувь друг друга. Идут от одной грани условного квадрата до другой: внимательно осматривают все вокруг. На выполнение данной задачи требуется не менее восьми часов.

— Стоять! Видишь? — командует Брусника у просеки, которую выстилает сочная грязь.
Аня указывает на затвердевший отпечаток подошвы. По рации связывается со штабом и узнает размер ноги грибницы — 39-й, с каблучком. Меряет след своей ногой — великоват.
Поисковикам иногда попадаются артефакты — так на сленге называют вещи, которые могут принадлежать заблудившимся. При качественном прочесе можно высмотреть даже бычки от папирос. Тогда спрашивают у близких, какие сигареты курил человек.
Под утро мы выходим из леса — Аня выходит, я выползаю следом. От мордохлеста — так называют молодую поросль — зудит лицо. Проселочная тропа после лесной полосы препятствий из болот и валежника кажется периной. Навигатор показывает — прошли 9 км. По городскому асфальту такое расстояние обычным шагом пройдешь за два часа, у нас ушло больше шести.
Параллельно с нами работали и другие «лисы». Всего в этих поисках участвовали под 70 человек. На четвертый день Елену Николаевну нашли. Она умерла в лесу рядом с родным селом.

— В грибной сезон в Подмосковье бывает по девять лесных поисков одновременно. На всех людей не хватает, — рассказывает опытный координатор «ЛизаАлерт» Александр Редькин, позывной Мохнатый.
Мохнатый еще и пилот дрона в отряде. Во время поисков коптер летает над открытой местностью. Делает несколько тысяч фото. Данные с «птички» получит группа просмотра аэроснимков. Кадры загрузят в нейросеть (компьютерный алгоритм), которая умеет определять контуры человека на фото. Отсеет снимки, где никого нет. Отметки нейросети просматривает пилот дрона, но все снимки повторно еще раз проверит группа просмотра и анализа, состоящая из обученных добровольцев отряда.

— Отдаешь много эмоций, взамен получаешь в лучшем случае сухое «НЖ» («Найден. Жив», так на форуме поисковиков обозначают результат, — Авт.).
По статистике отряда, на 15 – 20 НЖ приходится один НП — «Найден. Погиб».
— «Я всего на 15 минут отошла», «40 лет в лес хожу» — две самые частые фразы спасенных, — продолжает Мохнатый. —Переоценивают свои силы. Особенно пожилые. 20 лет он скакал по этим лесам, сейчас выдохся за четыре часа, сел, воды нет, ночь близко… Лес очень быстро меняется. Было половодье, бобры настроили плотин и все затопило, рельеф изменился. Жук-короед еловые леса «вырубает» за год. Вы свой лес больше не узнаете и уходите дальше. Люди лезут в такой бурелом, что приходится бензопилой к ним путь прокладывать.
Обезвоживание. Спустя сутки оно дает о себе знать. Часто случается помутнение сознания.
— У нас есть направление «Лес на связи» — специалисты дистанционно выводят из леса заблудившихся, если у них есть с собой заряженный телефон. Спустя сутки в лесу потерявшиеся искренне рассказывают: «Вижу деревья, а вот многоэтажка, рядом люди!» Когда их просят подойти к этим людям, отвечают: «На меня никто не обращает внимания».
Переохлаждение (в том числе из-за влажности). Если за день человек успел высохнуть - выжить ночью больше шансов.
Клещ - самый страшный зверь в лесу. Люди боятся встретить медведя или волка, но шанс этого мизерный в Центральной России.
Отсутствие телефона. Среди заблудившихся мало москвичей. Потому что всегда с телефонами ходят. Мобильник поисковики называют главным средством выживания. Сельские жители боятся идти с телефоном в лес — потерять же можно…
— Люди редко сообщают близким, куда и на сколько отправились. Поэтому, когда теряются, не верят, что их будут искать. Мы находили грибника, а он рассказывал: «Слышал крики, но не думал, что меня зовут».
Следующий «сезон пропаж» начнется, как ляжет снег. Теряться будут лыжники.

Фото: Андрей АБРАМОВ. Перейти в Фотобанк КП
Рассказывает поисковик Мохнатый:
- Чаще теряются под Шатурой. Все байки про мистику шатурских болот, которые забирают людей, основаны на реальных событиях.
- Волоколамское направление. Тут много бурелома, из которого сложно вытаскивать.
Север региона в сторону Владимирской области. Тяжелейшие болота.
А если смотреть на цифры статистики отряда, то три основных региона Московской области по заявкам на поиск: Одинцовский округ, Сергиево-Посадский округа, Истринский округ.
Оцените, что есть для выживания — телефон, зажигалка, запас воды, лекарства. Оставайтесь на месте. Готовясь к ночевке, сделайте лежанку из лапника. Ночью идти по лесу нельзя: запнешься о корягу, сломаешь ногу, шансов выжить будет еще меньше.
Если хотите помочь в поисках - информация для новичков-добровольцев на сайте.