Легендарная советская певица Аида Ведищева: Я вернулась в Россию, чтобы петь!

Почему Аида Ведищева в 80-м году покинула СССР и переехала жить в Америку?

Что пришлось пережить певице в чужой стране?

Как Аиду Ведищеву сейчас принимают зрители в России?

А так же о том как Аида Ведищева познакомилась с молодой исполнительницей своих же хитов Еленой Неклюдовой, о совместном творчестве и планах на жизнь, гостьи рассказали во вторник, 18 ноября, с 14.00 до 15.00 мск

СТЕНОГРАММА ОНЛАЙН-КОНФЕРЕНЦИИ

- Елена, расскажите, как вы познакомились с Аидой, как сложилось ваше сотрудничество?

Е. Неклюдова: Мы познакомились через музыку. Так как мы обе женщины-музыканты, она нас соединила. Аида послушала пластинку, и ей понравилось. Аида решила, что может мне помочь, что хочет мне помочь, и решила приехать и поддержать меня в моих сольных концертах. Концерты будут 21-22 ноября в театре «Золотое кольцо» в 7 часов вечера. Для меня большая честь выступать на одной сцене с Аидой Ведищевой. Когда-то я об этом даже не мечтала.

- А какие вы будете петь песни?

А. Ведищева: Я ведь гость, поэтому я спою парочку своих хитов. «Песенка о медведях», «Помоги мне», «Лесной олень», «Чунга-чанга» и т.д. И спою то, чем я занимаюсь много лет в Америке. Это будет попурри, поэтому там будет несколько номеров попурри из бродвейских мюзиклов – это то, чем я занимаюсь, - и что-то из своего мюзикла.

- Вы сами написали мюзикл?

А. Ведищева: Да, сама написала. Мне нужно было там прожить 23 года, прежде чем я сама написала мюзикл. Музыка композитора …., мой сценарий, моя идея. Так уж сложилась судьба, что мне пришлось пройти в Америке очень много испытаний. У меня было очень много подъемов и падений. Это все закаляло, и это все мне пригодилось в том, что я… Так как я педагог, я принимала все это как горькое лекарство. И эта психология мне очень помогла. Я выстояла и победила. И за это, видимо, была вознаграждена такой блестящей идеей. Никто в Америке даже не мыслил и не думал использовать этот образ свобода. Что такое статуя Свободы? Это же только статуя, но там заложена такая глубина. Это символ свободы.

- То есть вы теперь любите Америку?

- Что значит я люблю Америку? Я люблю Россию, я люблю Америку, я люблю Францию, я люблю мой мир, где я родилась. Я люблю все, что положительное, хорошее, что помогает людям осуществлять свои миссии. Каждый человек миссионер на этом свете. Он должен выполнить свою миссию. И мне Америка в этом случае очень помогла, хотя было очень трудно вначале. Но надо пройти все испытания, и претерпевший до конца спасется.

- Когда вы уехали в Америку с мужем, матерью, ребенком, пятью собаками, вам очень тяжело пришлось. Расскажите о ваших первых годах.

- Я не могу сказать «очень тяжело». Я считаю, что прекрасно. Когда первые эмигранты приезжали в Америку, вот им было очень тяжело. Когда они работали за 2-5 центов в день, не имели ни крова, ничего. Нас хорошо встретили, дали возможность учиться. Мы пошли в колледж, занимались своим делом. Я тут же бросила все свои замашки советские эстрадные.

- Вы же уже были лауреатом Сопота.

- Кого это интересует в Америке? Я была уже лауреатом многих конкурсов – эстрадных, советских конкурсов. Но дело не в этом. Там совершенно другая культура, там совершенно другое понятие эстрады. У нас эстрада это просто песня – стоять и петь. Там эстрада это совершенно другой жанр. Там более открытый, эмоциональный. Хотя у меня эти эмоции были, но мне нужно было получить эти знания, за которыми я пошла в колледж. Я изучала историю американского искусства, бродвейское искусство, Голливуд. То есть то, о чем я мечтала, потому что любила театр всегда. Я не певица, я поющая артистка. Их не так уж много на свете. Алла Пугачева, Людмила Гурченко, Барбра Стрейзанд – поющие артистки. Это совершенно другой жанр.

- А Лайза Минелли?

- И Лайза Минелли. Но их не так уж много. В основном люди поют песни, а не играют. Обо мне Леонид Дербенев сказал: «Песня это мир в три минуты. Аида прежде всего артистка. Ее интересует настроение песни, и как из немногих ей этот мир по плечу». Это после того, как я спела в «Бриллиантовой руке». Гайдай был против. Когда я спела в «Кавказской пленнице», там история очень простая. Пригласили меня на «Доброе утро» и сказали, что надо записать песню. Я записала эту песню и забыла про нее, потому что песенка была уж слишком простенькая. И через несколько дней звонок: «Аида, поздравляем. Твой голос прошел в фильм «Кавказская пленница». Фильм состоялся, но моего имени там не указали.

- А почему?

- Надо обращаться к тому, кто это сделал. Я не знаю. Я была очень огорчена. И когда второй раз я приехала с Дальнего Востока, через год, и раздался звонок ночью, звонил Александр Зацепин: «Аида, немедленно приезжай в студию». Но Гайдай не верил, что я смогу спеть «Помоги мне». Потому что он не знал, что я артистка. А Леонид Дербенев написал стихи, он знал, что Аида споет. Здесь совершенно другой жанр, это совершенно разные образы. Это может сыграть только артист – и голос другой, и манера другая. Хотя я была еще молоденькой девочкой.

- О чем и ком ваши песни сегодня?

- О Боге. Где бы я ни была, что бы ни делала, я начинаю или с «Аллилуйи», или пою свою «Молитву». Даже в своем мюзикле, когда по сценарию эмигрантов привозят на остров, чтобы познакомить их с великой статуей, то там я читаю маленький кусочек псалма Давида. Мой любимый 150-й псалом Давида. После того как я тяжело переболела, я поняла, кто меня спас в этой жизни.

- А чем вы болели?

- Когда человек сходит с дороги, не важно – чем. Бог сбивает тебя с ног, и всё. Или ты должен понять, что ты делаешь что-то не то, это не твой путь. Каждый год я ставлю мюзикл в сентябрьские события. Это очень долгий процесс, годы ушли на это. В 1998 году я только создала образ Свободы, еще не знала, что я буду делать. Я обратилась к новому поколению: мальчики, девочки нового тысячелетия, не издевайтесь над свободой. Я же вижу, что происходит в Америке.

- А что происходит?

- Молодежь совершенно отбилась от рук, нет нравственности, морали.

- Они похожи на нашу молодежь.

- Ваша молодежь и взяла с нашей молодежи. И меня как педагога Господь Бог заставил именно этим заниматься. Вплоть до того, что я дошла до рака. Он понимал, что я могу, и никто другой. С моей энергией, с моей силой воли, с моими знаниями – я же педагог, плюс музыкант и певица. Видимо, вот такая миссия у меня была. Столько лет проучиться, выучить Бродвей. Я чувствую себя дома. Американцы не верят, что я вообще из России.

- На почве стресса вы заболели?

- Да. После развода. Мой супруг не хотел, чтобы я пела. И в результате все это довело меня до такого состояния, что я заболела. Заболела так, что уже поздно было делать операцию. Врачи отказались.

- И как вы вышли из этой тяжелой ситуации?

- Я сказала, что операция нужна: разрежьте и зашейте, но я хочу операцию. Мой доктор помогла мне в этом, нашла светилу, калифорнийского хирурга. И 10 лет спустя у меня …. Я хотела отблагодарить, что я живу, творю, у меня мюзикл. И новое движение у меня началось, я пошла по новой стезе. Это и патриотизм, и мораль, и Господь Бог. Абсолютно новое течение реки у меня началось.

- Вот тут вы с Савелием Крамаровым.

- Он же мой друг. Он пережил то же самое. Он заболел в марте 1995 года, а я в мае. Я прошла операцию, он прошел. Но химию он не выдержал… В Америке любят искусство очень простое. Там не нужна школа Станиславского, которой я тоже обучалась. Мой сын говорит: «Простота – это и есть ключик». Но смотря к чему. Может быть ключик к хорошему, ключик к плохому. Мадонна там – пример всего. Уже достаточно говорить о том, что Мадонна, которая не может без банана выступать. Или рок. Чем древнее человек, тем лучше. Ретро-музыка была мягкой. Вот сейчас мне включают фонограмму, я говорю: «Тише музыку, я хочу рассказать историю». А если они включат громко музыку, я должна кричать. Зачем же мне кричать? Я хочу петь. Ретро-музыки сейчас нет. Ретро-музыка была культурной, хорошей, для молодежи радостной, потому что танцевали и пели. Культура была, мораль. Поэтому мы не позволяли себе распускаться до того, чтобы все снять. Нам не разрешали. Я не говорю, что это было очень хорошо. Артисту нужна свобода. Меня здесь били за то, что я, например, начала здесь первая с этими музыкальными произведениями.

- Почему же вас так обижали?

- Потому что я очень творческий человек. Я и в Америку приехала – не соскучилась. Кто же там еще это сделал? Бродвею 25 лет. Я пела на Бродвее. И в результате я создала что-то свою, что они меня наградили всеми наградами, какими только возможно.

- А почему вы развелись с мужем, с которым уехали туда?

- Давайте не будем на эту тему говорить. Его миссия была – привезти меня в Америку. У каждого своя миссия. Он даже не хотел идти и учить английский. Он был очень религиозным. Он, кстати, привел меня в религию. Он не хотел работать, хотел уйти куда-то в монастырь. Он был очень талантливый человек, но не захотел жить. Память о нем светлая, он мой сподвижник, соратник.

- Как вы познакомились с мужем-миллионером?

- Он меня нашел. Я проработала в Нью-Йорке только 5 лет.

- Пишет читатель. К сожалению, не смогу посетить ваши концерты. Сможем ли мы увидеть ваше выступление на ТВ?

- По-моему, есть договоренность, НТВ-Мир покажет на Новый год концерт.

- Еще вопрос от читателя. Посмотрите на лицо Аиды Ведищевой. Как она выглядит, пережив такое в чужой стране. Выглядит не больше 40 лет. А что было бы с ней сейчас, после такой болезни, останься она в России? Ее бы давно уже не было. Так что для нее Америка не чужая страна. Интересно услышать ее мнение по этому поводу.

- Я не могу сказать «чужая страна» о той стране, где я живу и чей хлеб я ем сегодня. Поэтому как можно так сказать? Конечно, не чужая страна. Это моя сестра. Россия – моя родина. Россия – это мой дом, родина, где я родилась, моя земля, мои друзья. Я приезжаю сюда – воздух другой. Это ностальгия невозможная. Это скорее физическая ностальгия. Это не духовная, это физическая. Мать-земля это Россия. Например, люди с Украины. Не имеет значения, где он родился, кто он по нации. Он рождается там, у него кругленькие щечки. Америка – моя сестра. Она меня приняла, она мне дала возможность творить. Мне вообще ничего в жизни не надо было. За то, что я приносила такие прибыли, у меня больше 30 миллионов пластинок вышло. Есть письмо из фирмы «Мелодия». Каждая пластинка – их было 16 – выходила миллионными тиражами. В Америке я была бы уже миллионерша. Но я не приехала в Америку за миллионами. В 1969 году Олег Иванов, мой крестный сын, подарил свою песню для меня, передал музыкальному руководителю Теодору Гринштейну, теперь – Теодору Ефимову. В каждом городе меня просили: спойте песню. Невозможно, мы работаем 30-40 концертов в месяц, получаем вот такие гроши – 8 рублей за концерт. Надо было кормить музыкантов. Мне платили двойной оклад. Приходилось очень сложно. Он передал мне песню, я ее не смотрела, я только читала стихи. А стихи оказались Александра Прокофьева. Мы сделали песню замечательную. Спела в концерте. Приезжаю домой, иду на радио к Ирине Михайловне Зинкиной. Вот чудная песня. «Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам, мы хлеба горбушку – и ту пополам». Был конкурс к 25-летию со дня Победы наш фашистской Германии. Песню взяли. Песня получает первое место. Никто не знает автора песни. Конкурс просто шел под девизом. Когда узнали, что это Олег Иванов, студент Барнаульского медицинского, никакого отношения к Союзу композиторов не имел, сняли первое место, дали второе место. Но она стала лучшей «Песней года». Она стала гимном молодежи 70-х. Я записываю еще несколько его песен. И Олег вступает в Союз композиторов. Теперь он блестящий состоявшийся композитор. В этом году я открывала его концерт в Кремлевском дворце съездов.

- Елена: Аида, я знаю, что вы в конце 70-х пригласили на работу в США продолжателя дела Вольфа Мессинга Олега Фриша. Он вел ваши концерты.

- Я не хочу на эту тему говорить. Уберите это. Он следит за мной.

- Аида, вы молодец. Я вас обожаю. Людмила.

- Спасибо, Людочка.

- Наталья: На каких условиях вы Елене отдали свои песни? Ведь, как известно, исполнители ревностно относятся к другим певцам, которые поют их песни.

- А я не отдавала свои песни никому. Она сама взяла. Лена взяла эти песни петь. И я ничего против не имею. Никаких условий у нас не было.

- (Е.Н.) Я пою из репертуара Аиды Семеновны две песни. и Аида даже в моем концерте разрешила мне спеть «Оленя» в моем исполнении.

- Я там пою вначале кусочек. Я пою вступление - попурри. А Леночка – пусть. Разве это плохо? Когда поют твои песни, значит ты живешь. У нас есть Джуди Гарленд – это звезда из звезд. Я пою ее песню. Это значит – она живет.

- (Е.Н.) Я пою Аидины песни, но я и пригласила ее на свои концерты.

- Татьяна: Вопрос к Елене: расскажите о своей семье. Такое ощущение, что вы – очень обеспеченный человек. Или я ошибаюсь?

- (Е.Н.) Я не очень обеспеченный человек. Просто я работаю. Я десять лет к этому иду. Я хоть и молодая певица, но уже десять лет за плечами. Все то, что я себя обеспечила, это просто работа. Я не живу на Рублевском шоссе. У меня муж не миллионер. Я пытаюсь избавиться от этого имиджа. Хочу сказать: ребята, я не за деньги, я пишу песни. я этим живу всю жизнь. и меня постоянно мешают с певицами, которые петь не умеют.

- Пусть все работают, пусть все поют. Очень важно, что Лена – очень культурная девочка.

- (Е.Н.) Этот концерт очень важен для меня и Аиды. Спасибо, что вы приехали меня поддержать. Я хочу всем показать, что я пою, пишу песни. хочу, чтобы вы пришли и на меня посмотрели. Всегда много каверзных и неприятных для меня вопросов. Кто такая Неклюдова, откуда она взялась? Да живу я. Я – живая. Всё.

- Раиса Андреевна: Аида Семеновна, по какому поводу вы смеялись до слез в последний раз? Мне кажется, вы очень светлый и позитивный человек. Будьте здоровы и счастливы.

- Я всегда смеюсь. А до слез? Если вы верите в Бога, то не объедаться много, не хохотать много. Надо быть более сдержанной. Раньше, может быть, я не придавала этому значения. А сейчас я стараюсь избавляться от грехов по возможности. Не надо до слез смеяться.

- А секрет красоты есть?

- Верить в Бога. Все время душа должна быть молодой, чистой, веселой, жизнерадостной. Придите на мой концерт, посидите там. И вы там и поплачете, и посмеетесь, и похохочете. Все будет. Верить надо в то, что Он наблюдает за нами. В то, что Он дал нам жизнь не для того, чтобы мы ее исковеркали, а чтобы мы исправились по возможности. И пришли домой молодыми, счастливыми, здоровыми, веселыми. Вот так надо жить. Я потому и поддерживаю Лену, что почувствовала в ней положительную энергию. Я после своей болезни написала песню: «Надежда, Вера, Любовь». Господь Бог один, пути – разные. Вот такая у меня любовь к Нему. И я несу ее теперь молодежи, рассказываю, где бы я ни пела, ни выступала. Нет ни одного выступления. Как в псалме Давида говорится: какая тебе польза, если я умру и ты зароешь меня в яму? Кто ж будет воспевать тебя? Наверное, такие люди нужны. Не только в церкви, в синагоге или мечети, а здесь, в студии.

- Вера Киселева: На что вы больше обращаете внимание – на слова или поступки людей по отношению к вам?

- Поступки. Все проверяется в деле. Если ты добрый, ты протянешь руку, не будешь ждать, пока тебе что-то там. Если ты только красноречив, то это только слова.

- (Е.Н.) Абсолютно согласна. Слова могут быть и льстивые, и совсем не правдивые. Может быть, человек сказал их от лукавого. А поступки они всегда видны.

- Как вы относитесь к женской дружбе?

- Если вы объединены одной идеей, существует женская дружба. Если же нет, а просто на вечеринку пошли вместе, собрались – в кино сбегали, в театр, наступает момент, когда начинается жуткая ревность. Если у тебя чуть-чуть лучше, а нее не удалось. А если идея одна, если вера одна, если люди понимают, что если у нее случилось, а ты еще не доросла до этого, тебе нужно еще трудиться, чтобы до этого дойти, тогда дружба потрясающая. Только люди должны понимать друг друга. раньше были поэты, писатели. Их объединяла любовь к Богу.

- (Е.Н.) Я абсолютно согласна. По своему опыту в моей жизни я хочу сказать, что женщины лично мне гораздо быстрее и чаще помогали, чем мужчины.

- У меня то же самое.

- (Е.Н.) Женщины более эмоциональные, у нас может быть другие настроение сегодня. Не с той ноги встали.

- Надо выбирать друзей – это очень важно. Надо знать, кто твой друг. Мне повезло в жизни. В то время здесь было нелегко – раз, и стать вдруг популярной. Меня никто не вел, мне никто не помогал. Я девочка из Сибири. Кончила институт иностранных языков. Родители были против. Музыкальная школа, училище. Я пела, занималась. Но они не хотели, чтобы я была артисткой. Я кое-как отдала свой диплом и после этого только позволила себе уехать в Москву. Никому не нужна была. Было все очень сложно. Но по ходу дела Господь вел. И друзья мои и по сей день – женщина. 1966 год – я первый раз выхожу на конкурс «Эстрада-66». Я занимаю первое место. В 1967-м я занимаю первое место. 1968 год – первое место. «Кавказская пленница» - 1967 год, это был такой успех. Первый твист появился. 7,5 миллионов пластинок смели с прилавка. Меня фирма «Мелодия» известила, что в 1968 году по продаже пластинок я выхожу на первое место в Советском Союзе. А был и Муслим Магомаев тогда. Были большие звезды в то время. До чего очаровательная пара была – Синявская и Магомаев. Брак был на небесах. Как они любили друг друга! Они приехали к нам на гастроли. Я пригласила их к себе. Но они позвали меня к себе. Мы посидели вместе. Как они меня встретили! Они были женаты. Такая любовь, такое взаимопонимание. И никакой зависти. Это же две звезды. И какие! Когда она поет – это сумасшедший успех. А его машины поднимали! Но они были как два ангела. И какая трагедия. Я по возможности говорю о Муслиме беспрестанно. Приношу самые большие соболезнования Тамарочке. Потому что для нее это огромная потеря. Но Бог это сделал для того, чтобы она еще пела. Он уже понял, что его миссия закончена на земле. А она должна петь. Вчера я спела его песню «Разве тот мужчина…» на «Маяке». В память о Муслиме. А в 1968 году фирма «Мелодия» отправила меня в Сопот. Я еду на день грампластинки, где собрались Карел Готт, Радмила Караклаич, она моя приятельница, приезжала на мой юбилей в Нью-Йорк в 2005 году. Ежи Полонски, Джорджи Марьянович, Марцела Лайферова, Хелена Вондрачкова. Мы приехали 19 августа 1968 года. А 21-го наши войска вошли в Чехословакию. Я немножко опоздала в столовую. И вдруг смотрю: все такие огорченные. Валечка Леонтьева была с нами, Виктор Вуячич был, он приехал на конкурс. Карел Готт встает и говорит: я не могу петь, когда моя страна в огне, покидаю. Фестиваль был под срывом. Очень многие покинули. Нас предупреждали: может быть и петь не надо. Но быть там и не спеть! Мы пели, принимали на ура. Я песню «Гуси-гуси, га-га-га» перевела на польский, чтобы знали, о чем речь идет. Я спела еще две песни. Видимо, Екатерине Алексеевне Фурцевой не понравилось, что я спела без распоряжения. Я вернулась оттуда, я получила вторую премию. Фирма «Мелодия» меня боготворила. Они были единственной хозрасчетной организацией, они жили на наши денежки. «Олень» вышел – 7 миллионов. 7,5 миллионов был первый тираж «Медведей». Смели с прилавков. Потом делали гибкие пластинки. Продавали из-под полы. «Помоги мне!» - это вообще что-то. После этого я приехала, поставили галочку: Ведищева уже не очень благонадежная. Это было такое время, мы ходили по струнке. Я была педагогом. Я сама должна была учить этому. поэтому я это воспринимала. И досидела до 1980 года. Все уехали уже в 1972-м, в 1973-м. Эмиль Горовец, Лариса Мондрус. Большие артисты покинули страну. А я сидела до тех пор, когда мне сняли концерт в Академии Жуковского. У меня была потрясающая новая программа. Билеты продали за полгода. И вдруг пишут объявление: Ведищева больна. Моя подруга Виолетта приезжает из Иркутска, хотела прийти с цветами на концерт поздравить меня. Приезжает и говорит: что случилось? А я была здорова. Я еще терплю. После этого у меня был пророческий сон. После того, как Виолетта ушла, я не ложилась, а присела на диване и прикорнула. Скрипнула дверь. Может быть, я заснула. Осветилась комната, вошла дама в белом. И говорила со мной: уходи, уезжай. И назвала место, куда уезжать. В своем мюзикле я рассказываю об этом. У меня не было мыслей, что я буду когда-то играть образ Статуи Свободы. Жизнь такая, если ты слышишь Бога, она приведет. Очень одинокий путь. Но надо научиться медитировать, молиться, не слушать друзей, которые говорят: ты что, сумасшедшая, что ты на себя мешок надела, у тебя такая фигура. Была хорошая фигура, когда я пела на Бродвее. Хотя мне было уже далеко после сорока. Я пою в мюзикле «Кошки».

- Лена, вы какие песни будете петь на концерте?

- (Е.Н.). Я буду петь песню даже 1941 года «Два Максима», из репертуара Майи Кристалинской «Ты говоришь мне о любви», «А снег идет», «Я тебя подожду», «Август». Московской области

- Елена – удивительно ретро. Она родилась в это время, но она более подходит к стилю ретро. Она выдержанная, она спокойная. Более элегантная. Она прекрасна. От всей души желаю Леночке успеха, успеха и успеха. Что такое талант? Это огромнейший бесконечный труд. Мне тоже говорили: Аида, ты так талантлива. Они не знали, что я делала и делаю сегодня, чтобы добиться. Мне сделали CD к моему юбилею. Чтобы заслужить это – это такой титанический труд. В стране, где меня действительно держали в черном теле. Но золото очищается в огне, а человек – в горниле унижений. Кого любит Господь, того наказывает. В этом наказании, в этом Сальери, который гонялся за мной постоянно, есть то, что я вымуштровала в себе. Я ничего не боялась. Я уехала в Америку с верой в Бога.

- (Е.Н.) Все завистники и все люди, которые вас обижали, мы их не помним. Они канули в вечность. А вы с нами, и это здорово.

- Я хочу помогать людям, молодежи. Учить. У меня есть мастер-класс, я привезла своего студента, ученика на конкурс в 2000 году «Золотой шлягер» в Белоруссии – очень популярный международный конкурс. И он получил там гран-при. Юрий Богатиков вручал. Когда я с ним работала, он говорил: не хочу петь на Бродвее. Я выучилась этому, это мой класс, я знаю, что я делаю. Мой ученик – настоящий бродвейский актер. В смокинге, в лаковых туфлях, с шарфом. Думаю, что в России тоже буду давать классы. Потому что «Кошки» надо петь – надо быть кошкой, надо быть бродвейской кошкой. Вот тогда и получится.

- А частные уроки будете давать?

- Могу дать мастер-класс. Если я буду приезжать сюда, дам объявление. Два-три класса, не больше, этого достаточно, чтобы толкнуть с места.

- (Е.Н.) Мне одного раза хватило. Почерпнула много.

- Дикция нужна прежде всего. надо ходить, двигаться, размяться, йогой позаниматься. А люди выходят и поют горлом, срывают голоса. На дыхании надо петь. Приходите на наш концерт. Думаю, что вы получите море удовольствия от этой молодой, талантливой, прекрасной певицы, которая не испортила песни ретро, а продолжает. Как продолжал «Доктор Ватсон». они вместе с Москвой учредили премию. Они наградили посмертно Леонида Утесова, Любовь Орлову, Исаака Дунаевского. Когда награждали Богословского, он плакал. Он говорит: за мои 75 лет творческой деятельности я впервые получаю такую награду. Это как русский «Оскар». В 30-х годах в Америке была жуткая обстановка. И решили создать такой конкурс, что-то поднять. А как назвать? Назвали в честь дядюшки – Оскар. Так и у нас тоже – эта премия «Доктора Ватсона». Наградили Иосифа Давыдовича Кобзона, Трошина, Людмилу Гурченко. Ею наградили Алексия II, Михаила Горбачева, Родиона Нахапетова. И меня наградили – «За волю к жизни». Люблю жизнь, люблю радоваться жизни. Всегда вижу полстакана полного, а не пустого. Мне врачи говорили после химиотерапии, что шансы мои на жизнь – 30 процентов. Потрясающе! Я не жалею, жизнь прекрасна. Я трудилась и тружусь. Я стараюсь, чтобы люди радовались и получали физическое и духовное удовольствие.

- Вопрос от моей мамы. В России есть такое явление – бабушка. Ее это раздражает. Она говорит: какая я бабушка? Я на шпильках 15 сантиметров.

- Бабушка будет только тогда, когда душа ее состарится. Раз вы так мыслите, вы никогда не состаритесь. Уйдем в Богу молодыми девочками. Вообще смерти нет. После войны было очень тяжелое время. Бабушки в платочках. Сейчас их нет и не будет. Потому что мы следим за собой, хотим жить, не отдаемся этому времени. Наоборот, мне 50, 60 – я только начинаю жить. У меня еще столько дел! А мой сын сказал: мам, не волнуйся, я тебя никогда бабушкой не сделаю. У него нет детей. Это шутки. Надо, чтобы были детки, были внуки. Но бабушка – это просто слово. В Америке у женщин в этом возрасте все только начинается. В 90 лет там дамы с бантиками, в короткой юбочке. Надо взрослеть, конечно. после сентябрьской трагедии я сказала: это уже не ребенок, это уже взрослый человек – Америка. Надо менять менталитет, немножко взрослеть и мыслить. Думаю, люди немножко повзрослеют и не допустят больше никогда сентябрьского ужаса, когда все смотрели, наблюдали. У меня в мюзикле это по-черному показано. Приходит агент и говорит: Аида, ты пела прекрасно. Но что ты придумала? Я это не беру. Вот видишь, говорю, ты видишь только деньги. А я вижу будущее. И это большая разница. Это 1998 год. 2001 год – и вдруг взрывы. Бабахнуло, видимо, для того, чтобы проснулись. Всего доброго и до встречи на концерте!