Почему на канале "Культура" закрыли "Ночной полет" Андрея Максимова?

Андрей Максимов ответил на вопросы читателей 6 апреля.

Стенограмма онлайн конференции и фрагменты трансляции

- Добрый день. Сегодня на вопросы читателей «Комсомольской правды» отвечает известный телеведущий и журналист Андрей Максимов, который, кстати, когда-то работал в нашей газете – в «Комсомольской правде». когда это было, Андрей?

- Это было в 1974 году. Я пришел в «Комсомольскую правду» подростком в 1974 году. Мне было 15 лет. Была такая подростковая страничка «Алый парус».

- Валя Юмашев.

- Ее вел Юра Щекочихин покойный и Паша Гутионтов. Валя в ней работал, мы с ним дружили. Он был тоже когда-то подростком.

- Эта дружба вам как-то потом помогала?

- Никогда не обращался к Юмашеву ни с какими просьбами. Более того, в тот период, когда он был, что называется у власти, когда руководил Администрацией Президента, мы с ним не общались. Это не связано ни с чем, просто так вышло. А когда вот он уже перестал быть у власти, мы опять с ним стали общаться. Сейчас у нас очень хорошие отношения с ним и с его женой Татьяной Борисовной.

- Может быть, стоило бы сейчас к нему обратиться в связи с закрытием передачи «Ночной полет»? или это совершенно неуместно?

- Знаете, у меня никогда в жизни не было мысли обращаться к каким-то своим высокопоставленным друзьям за помощью. Единственное, когда это случится, если, не дай бог, что-нибудь будет с моим сыном, вот тогда я пойду ко всем. Обращаться к кому бы то ни было, чтобы что? Чтобы: Валя, мою программу закрыли, верни ее обратно. Никогда этого не буду делать, потому что, если программу закрыли, значит она не нравится или я не нравлюсь. Что же я буду…

- Андрей, а что же там все-таки произошло с этой программой и вообще с телеканалом «Культура», на котором она выходила?

- Что происходит с телеканалом «Культура», я не могу знать, потому что это говорят наши зрители сами. Программа выходила, выходила, потом она стала выходить вместе 19 часов в 17.20 в записи, а потом она перестала выходить вообще. Татьяна Олеговна Паухова, руководитель этого канала, со мной по этому поводу ничего мне не объясняла. Ни о чем со мной не советовалась. Она сказала так: она будет выходить в 17.20. я был поставлен перед фактом. Она будет выходить – две новых передачи, две старых передачи. Я сказал, что так не будет, потому что это информационная… Причем мне передавали ее заместители. Она сама за все время работы моей на канале «Культура» встречалась со мной два раза. Должен сказать, что я являюсь сотрудником ВГТРК, и встретиться с руководством ВГТРК для меня никакая не проблема. Я много раз писал Татьяне Леонидовне письма, еще до всей этой истории. Предлагал, просил встретиться, просил обсудить. Она не хочет со мной встречаться. Из чего я сделал вывод, что она, видимо, ко мне плохо относится. Я ей отвратителен до такой степени, что она со мной встречаться не хочет. Ну что я могу сделать? Идти к Юмашеву и говорить: скажи Пауховой? Во-первых, я не уверен, что он может это. А потом, такой даже мысли не было.

- Андрей, скажите, на ВГТРК нельзя ли перенести передачу?

- Это вопрос не ко мне. Это вопрос к руководству канала. Но я думаю, что «Ночной полет» в том виде, в котором он был, очень долго Татьяна Олеговна Паухова требовала от нас, чтобы мы делали передачу, соответствующую каналу «Культура». Постепенно у нас отпали все политики, потом у нас отпали все спортсмены. Это совершенно культурная программа. Мне кажется, что это ее некоторым образом сужает. Поэтому, если подобная программа будет на второй ли кнопке, на канале «Россия», или она будет на канале «Вести-24», то это, конечно, будет другая передача, с другими гостями.

- Можно было бы расширить круг гостей.

- Не можно, а просто нужно. С более широким кругом гостей. И вообще, если ее делать, то ее надо делать немножко иначе. Но опять-таки, сейчас ситуация такая, что со мной заключил договор, перезаключил договор ВГТРК, и сейчас мы находимся в процессе переговоров, что можно будет там.

Андрей Максимов: Лень - признак ума.Известный журналист и телеведущий Андрей Максимов ответил на вопросы читателей во время видео-трансляции 6 апреля.

- Я думаю, что телевидение сейчас в определенной степени в кризисе, потому что нету денег, как и везде. В том числе и на телевидении. Многие передачи, которые могли бы существовать, не существуют. Что, кстати, сразу замечено. Я абсолютно уверен, что закрытие «Ночного полета» не имеет никакого отношения к кризису. Поскольку это очень дешевая программа, и можно было бы делать ее. Но вообще, конечно, определенный кризис есть, потому что нет денег. Не снимаются сериалы, какие-то новые передачи не могут быть, потому что кризис.

- Так, может быть, хорошо, что кризис? Вся эта пена уйдет, и останутся самые достойные?

- Может быть, когда пена уйдет, останется. Просто, понимаете, я должен сказать с большевистской прямотой, то, что вы говорите, достаточно высокомерная позиция, потому что вам это кажется пеной, а какие-то люди смотрят и умирают от счастья. Это вопрос очень сложный – что считать пеной. На телевидении есть кризис идей всегда, он всегда был, а сейчас еще и ситуация критическая.

- Елена: как лично вы относитесь к творчеству Муслима Магомаева? В одном из выпусков «Ночного полета» он был вашим гостем. После его смерти вы не сказали о нем ни единого слова?

- Спасибо большое, Лена, за вопрос. Он был у меня на эфире несколько раз. И после смерти Муслима Магомаева я предлагал Пауховой сделать эфир его памяти. Мы когда-то так делали. Но мне было в этом отказано, потому что это не входила в планы канала, где было много других передач про Магомаева. Я отношусь к нему, во-первых, он очень хороший человек. По нашему с ним общению мне показалось, что он очень хороший человек. Потом, конечно, он великий певец. Он такой певец, опередивший эпоху.

- То есть на канале «Культура» даже их не устраивала кандидатура Магомаева?

- Нет, не кандидатура Магомаева. Просто, когда Магомаев умер, канал «Культура» предполагал сделать несколько передач, посвященных его памяти. И наша программа не входила в круг тех передач, которые они собирались делать о нем. Невозможно даже смерти такого великого человека посвящать работу всего канала. Хотя, может, и возможно.

- Многие отмечают, что в этом году сначала приготовили сюрприз – поменяли время в сетке вещания, когда все нормальные люди еще на работе. А теперь совсем закрыли. Что же такое вы натворили? Почему лишили вас права общаться с вашими зрителями? Это пишет Лена из Сибири.

- Я забыл сказать, что у меня не было никаких конфликтов с Татьяной Олеговной Пауховой никогда. То есть у нас были какие-то деловые, но со мной никто не говорил, со мной никто ничего не обсуждал. Мне никто не объяснял, почему это произошло. Никто из руководства канала «Культура» мне ничего не объяснял. Поэтому я не могу ответить на ваш вопрос. Для меня все, что происходит с программой, я узнавал из программы передач. Я узнал сначала из программы передач, что нас переносят на 17.20. Потом я узнал, что ставят в записи. Потом я узнал… Я это узнавал ровно в тот же момент, когда Лена из Сибири и все остальные люди.

- Андрей, странно, что вы не производите впечатление человека, покорного судьбе. Не протестуете, не идете на выяснение конфликта.

- Как? Куда?

- Пойти и объясниться, что произошло.

- То есть я должен пойти к Пауховой и сказать: что вы делаете?- Поинтересоваться, по крайней мере.

- Мне было сказано, что будет так. будут две новых программы и две старых программы. Я сказал, что так не будет. Это уничтожает программу, это невозможно. И все. Я считаю, что я достаточно опытный ведущий, чтобы, если я каналу нужен, он бы ко мне относился с уважением. Если канал «Культура» относится ко мне так, как он ко мне относится, я не буду. Это относится не только к каналу, это относится к всему. Если я не люб, то я не люб. А что ж я буду…

- А такое понятие как рейтинг существует? Если программа рейтинговая, как ее можно закрыть?

- Я, во-первых, не знаю, рейтинговая программа или нет. Я не знаю рейтинга. Во-вторых, такого понятия на канале «Культура» не существует в принципе. Потому что рейтинг – это понятие, которое коррелируется с рекламой. Чем выше рейтинг программы, тем дороже там реклама. Собственно, рейтинг нужен только для этого. поскольку на канале «Культура» нет рекламы, то рейтинг там просто может быть для интереса. Я должен сказать, пользуясь случаем, огромное спасибо огромному количеству людей, которые мне звонили и звонят, пишут мне на мой сайт, пишут на сайт канала «Культура». Мне звонили разные люди. От министр культуры, который возмущался происходящим, до достаточно известных режиссеров. Судьба программы «Ночной полет» зависит от руководства канала «Культура». Больше ни от кого. Если руководство канала «Культура» считает, что эта программа не нужна, то сделать ничего невозможно. Причем повторяю, что не объясняя причин. Или объясняя такими разговорами, что программу производит «Авторское телевидение», что ему они перечислили столько денег, сколько достаточно…

- Она слишком дорогая.

- Да. Хотя я уже говорил о том, что я готов делать не четыре программы, а две, но тогда большего объема и в другое время. Я готов делать программу не на «Авторском телевидении», а непосредственно на канале «Культура», что ее удешевит. Более того, я даже готов делать программу в записи, а не в прямом эфире, потому что запись дешевле, чем прямой эфир. Я говорил, что готов все это обсуждать, я готов говорить с людьми про все это. но если мне не идут навстречу, я не хочу биться в эту закрытую дверь абсолютно. Мне кажется, что это, во-первых, унизительно, во-вторых – очень глупо, вот сейчас прорываться, биться и говорить: Татьяна Олеговна! Она все понимает. Руководство канала понимает, что есть передача. У нас, мне позвонили журналисты и сказали, что они звонили в приемную, им сказали в приемной канала «Культура»: уже вы достали своими звонками про «Ночной полет». Они же все это видят. Значит, если это на них не действует, ну что я могу сделать? Уже даже люди у меня на сайте собирали подписи Медведеву. Я уже им написал: ребята, что, Медведеву нечего больше делать? Не надо Медведева дергать по «Ночному полету». Слава богу, у него есть масса проблем более важных.

- Сейчас у вас отдушина – это только «Дежурный по стране»? или еще что-то?

- Нет, у меня, во-первых, это не отдушина. Нельзя назвать это отдушиной. Отдушина у меня – это мой сын. А вообще это у меня такая работа. Я вообще телеведущий. Поэтому это не отдушина, а работа. У меня есть две передачи. Одна – программа «Дежурный по стране», которая идет на канале «Россия». И вторая – передача «Личные вещи», которая идет на Пятом питерском канале, которая сегодня, три часа назад мне сказали, она выходила в записи, и она возобновляется. Руководство Пятого канала, Владимир Владимирович Троепольский, бесконечно со мной разговаривает. Вот он говорит: сейчас денег нет, мы сейчас будем ставить записи твоих программ, чтобы время осталось, чтобы люди не отвыкли от твоей передачи. Подождем до конца марта. Он все время меня держит в курсе. Я понимаю, что люди во мне заинтересованы. Несмотря на то, что сейчас я буду делать программу за гораздо меньшие деньги, чем делал, но я понимаю, что в мое положение входят, я вхожу. Это нормальный производственный процесс. Нормально все, потому что кризис, понятно, что он не может всех не коснуться. Но там с тобой разговаривают. Со мной разговаривают на канале «Россия» по поводу программы «Дежурный по стране». Там у нас один месяц она не выходила по техническим причинам. Мне всё всегда все объясняют. Может, я к этому привык. И только на канале «Культура», на канале с таким высоким названием «Культура», со мной никто не разговаривает.

- Кризис сказался на телевидении?

- Сказался, конечно. я уже говорил о том, что просто многих уже передач нет. Мы сняли с теми же продюсерами, с которыми мы делали программу «Личные вещи», мы сняли программу «Неформат», в которой я хочу беседовать с разными известными людьми, имеющими отношение к эстраде. В основном с эстрадными звездами. Но еще и с политиками, с поэтами. На такие философско-отвлеченные темы. Чтобы показать, что это люди интересные и с ними можно разговаривать. И мы только начали с этим диском-«пилотом» ходить по каналам, решили ходить по каналам, предлагать, случился кризис. И этой передачи не будет точно какое-то время, железно. Потому что случился кризис. Таких людей, думаю, как я, очень много. У которых есть какие-то идеи или есть какие-то уже «пилоты». Как может не сказаться на работе такого серьезного бизнеса, как телевидение, отсутствие денег? Конечно, скажется.

- Ведущие соглашаются на то, чтобы им сокращали гонорары?

- Это я не могу сказать. Я могу сказать за себя. И то это происходит у меня с ВГТРК. Какой был договор, такой и остался. А что касается Пятого канала, который, конечно, намного меньше, чем канал «Россия», несравнимо, там да, пришлось.

- Большое наслаждение получают, когда читают вашу книгу «Многослов». Расскажите о ней, не все знают. Хотя она кажется спорной нашим читателям. Но постоянно держат под рукой и с нетерпением ждут сатисфакции.

- Я сначала расскажу, что такое «Многослов». Это такая книжка, в которой я беру самые главные слова человеческой жизни. И эта книжка имеет подзаголовок: «Книга, с которой можно разговаривать». Она написана для того, чтобы с ней спорили. Она как бы провоцирует на спор. Там есть самые главные слова, которые касаются жизни человеческой души, человеческого духа и так далее. Такие слова как: любовь, ненависть, ложь, лень.

- Да, там даже есть такое словосочетание как «цель жизни». И у меня довольно часто проходят творческие вечера. И я рассказываю про эту книжку. И всегда разговоры про то, в чем смысл жизни, например, всегда такие очень страстные. Мне вообще кажется огромной ошибкой, в частности, газет, но и телевидения тоже, что мы почему-то все время провоцируем людей обсуждать те проблемы, с которыми люди ничего не могут сделать все равно. Типа: ПРО в Европе – надо, не надо. И вот люди начинают по этому поводу безумно спорить. Хотя никто из нас на это повлиять не может никак. А разговаривать про то, например, как ты общаешься с ребенком, что такое дети, отвечаешь ты за своего ребенка или нет, что такое душа, что такое лень, которая, на мой взгляд, сугубо положительная, никто про это не говорит.

- Лень – сугубо положительная? Почему?

- Сейчас я договорю. И про это никто не говорит. Вообще самые главные понятия человеческой жизни очень редко кто обсуждает. Невозможно себе представить, чтобы в программе Соловьева «К барьеру!», например, столкнулись два человека, один бы из которых говорил, что лень – это хорошо, а другой – что лень это плохо. Это невозможно. Они будут обсуждать позицию Грузии. Это пожалуйста. Причем это не только у нас, это везде. Все как-то специально политизируют. Вот я попытался в первом «Многослове» людей из политики вытащить. Меня спросили про второй «Многослов», он называется «Многослов-2» или «Записки офигевшего человека». Это записки человека, офигевшего от всяких политических, социальных понятий, которые есть у меня в жизни. И я попытался с помощью обычных книг, никаких там сугубо, а просто обычных книг, которые может любой человек найти, я попытался понять, что такое революция, бизнес. Потрясающие вещи выясняются про бизнес. Что такое инаугурация. Почему инаугурация происходит торжественно. Приход президента торжественный, а уход – нет. Хотя я считаю, что все должно быть наоборот.

- Смотря какой уход.

- Любой. Нет ритуала ухода человека. А прихода – есть. хотя человек еще ничего не сделал, он только выиграл выборы, а его уже так принимают. Причем так происходит во всем мире. Вот это «Многослов-2». Что касается лени, что это положительное понятие. Что такое лень? С вашей точки зрения? Не знаете?

- Знаю. нежелание что-либо делать.

- Не что-либо, а нежелание делать то, что тебе не нравится.

- Не хочется.

- Это абсолютно нормально. Что ж плохого в том, что человек не хочет делать то, что ему не хочется.

- А понятие надо?

- А понятие надо возникает, когда нет любви.

- К тому, что делают?

- Вообще. Это форс-мажор. Это мы как бы вот надо. А вообще это форс-мажор. Человек должен жить и может жить, и это не бином Ньютона, так, чтобы заниматься тем, что ему нравится. Человек вообще должен жить так, чтобы заниматься тем, чем ему нравится. И жизнь предоставляет ему возможности делать так. если он вынужден делать то, что ему не нравится, но он вынужден это делать, надо понимать, что это не очень хорошо. В принципе, когда мы говорим про ребенка, что он ленится решать задачу по математике, он прав. А зачем ему решать задачу по математике? А зачем учить таблицу умножения? Зачем?

- Пригодится.

- Когда? Я дожил до 50 лет, таблицу умножения я выучил, но ни знания по математике, ни по физике, ни по химии мне не пригодились никогда. Я при этом прожил, как мне кажется, очень интересную жизнь. а при этом у меня есть друг, которому никогда не пригодились знания по литературе. Это все…

- А как вы учились по физике?

- Очень плохо. Я вообще учился плохо. У меня был средний балл 3.62. столько водка стоила. Я учился плохо. Но потому что я в 14 лет пришел в такую газету – "Комсомольская правда". Я пришел, мне было 14 с половиной лет, и мне хотелось писать заметки. Меня посылали в командировки в ближайшие города, потому что у меня не было паспорта и я не мог ехать на поезде. И это было гораздо интереснее и важнее, чем выяснять, что такое тангенс и катангенс.

- И вы прогуливали школу?

- Я не прогуливал школу. Я учился. С грехом пополам, с помощью своего друга, который мне решал все задачки. А когда началась тригонометрия, надо было рисовать эти углы, тангенсы, котангенсы. Ворох абсолютно бессмысленных знаний. Мне сначала давали в школе, а потом мне давали в университете Московском государственном имени Ломоносова, где я учился на журфаке. Где теме интервью моей излюбленной был посвящен один семестр, и то как жанр журналистики. А при этом у меня был такой предмет на журфаке, я его сдавал, «Анализ экономики сельскохозяйственных предприятий». я должен был про озимые, задачки решать. Учась на журфаке.

- Там был «Анализ экономики сельскохозяйственных предприятий» и была «Анализ экономики промышленных предприятий». это считалось как бы, я не говорю уже про «Научный атеизм», который мы изучали. А история искусств, первый год обучения, полгода, это отдельная история про систему образования у нас в стране. Но когда ребенок не хочет чего-то делать, то, на мой взгляд, нужно для начала понять, может, это признак его ума. Вообще лень – это очень часто признак ума. Ребенок не хочет делать то, что не нужно. Дальше ему нужно объяснить, что в жизни приходится и так далее. Но в принципе ребенок никогда не будет лениться делать то, что ему нравится. У меня ребенок очень любит репетировать, хочет быть артистом. И уже играет в спектаклях разных. Сейчас они выпускали спектакль «Мэри Поппинс», там три состава этих детей. Мама, папа и двое детей. Три состава. Мой ребенок в третьем составе, потому что он ушел из театра, потом вернулся. Он сидел на репетиции по восемь-девять часов. Человек сидел в полном восторге. Потому что он видит смысл в этой истории.

- А в школу?

- А в школе потом начинаются проблемы. Я ходил, беседовал с учителями в его школе. Мне женщина говорила: я не всегда делаю то, что мне нравится. Это очень плохо. А я вот всегда делаю то, что мне нравится. Не надо хвастаться тем, что вы делаете то, что вам не нравится. Это неправильно. Это значит, что в жизни что-то не так. этим не надо хвастаться. В жизни человек должен делать то, что ему нравится.

- Постараюсь следовать вашему совету.

- Я еще раз говорю, что «Многослов» - это книжка, с которой надо спорить, а не брать на вооружение. Лучше спорить.

- Можно попробовать по ней пожить, по ее принципам.

- Можно.

- Галина: Может, ли Познер или «На ночь глядя» таким образом конкурируют с «Ночным полетом»? Но у них разные каналы. Почему не спросили о предпочтении телезрителей?

- То, что Познер и «На ночь глядя» не имеют к этому никакого отношения, это совершенно точно я вам говорю. И вообще, это не интриги. Во-первых, Познер мне кажется абсолютно приличным человеком. И «На ночь глядя» - замечательная передача. Что касается предпочтений телезрителей, я задам вопрос ответный: Галина, вас вообще часто спрашивают о ваших предпочтениях на телевидении? К вам часто приходят люди и говорят: хотели бы вы такой сериал? Разве такое часто бывает? Естественно, бывает нечасто.

- Иногда по телефону звонят некие социологические службы и спрашивают: что вы смотрите?

- Спрашивают по поводу того, что вы уже видели.

- Нет, смотрите ли вы сейчас телевизор и какой канал.

- По поводу того, что уже есть. но не спрашивают по поводу того, что должно быть. Вас не спрашивают – закрывать или нет передачу.

- А зритель может на это повлиять?

- Нет.

- Тогда и чего спрашивать?

- Ну вот. У нас же нет общественного телевидения. Тогда бы мог. А так не может.

- Оля: Почему закрыли «Ночной полет»? Вот видите, они таким образом спрашивают, через наш видеоэфир. Это была единственная программа, которую я смотрела регулярно. Очень приятная манера ведения интервью – ненавязчивая, спокойная. Жаль.

- Спасибо большое. Мне тоже, честно говоря, жаль. И самое главное, что реальных причин этому нет. Реальных причин моего ухода с канала «Культура» не существует. Я в этом абсолютно уверен.

- Но вы бы согласились на другой канал, если бы позвали? Или не на всякий?

- Нет, во-первых, я являюсь сотрудником ВГТРК, поэтому я бы согласился только на канал, который относится к ВГТРК. Таких каналов два, на которых может быть эта передача. Это канал «Россия» и канал «Вести-24». Вот мы и разговариваем сейчас с руководствами каналов о моей дальнейшей судьбе, в том числе о судьбе передачи. Я не исключаю, что там или там она будет.

- Людмила: помните ли вы своих школьных учителей? Есть ли хотя бы один, кого вы до сих пор вспоминаете с благодарностью в душе?

- У меня была замечательная классная руководитель Людмила Дмитриевна Жальченко. У нас с ней была удивительная встреча относительно недавно. Она пришла на Шаболовку. Я пришел на Шаболовку в какую-то передачу записываться. А она пришла в качестве зрителя. Встреча была удивительна тем, что подошла бабушка и протянула мне открытку. И я подумал, что так просто. Когда я начал читать, что написано, я узнал ее по почерку. Я почерк помню, а лица – нет.

- Она литературу преподавала?

- Она преподавала историю. Она была изумительный учитель. Я не знаю, жива она сейчас или нет. Она нас заставляла думать, в отличие от многих других учителей. И у меня был потрясающий учитель физики, я хоть и не любил физику, но учитель замечательный – Генрих Александрович. Это был человек, который воевал, у него не было ступни ноги. И я его любил, в частности, за то, что он знал, что мне физика не нужна, понимал это очень хорошо, не приставал ко мне особенно.

- Ставил двойки, тройки. Но мы с ним замечательно читали Маяковского на уроках. Он был такой очень живой и чудесный человек. Когда он знал, понимал, что ученик будет заниматься физикой, он с него требовал невероятно. Семь потов просто сходило. А если он понимал, что я гуманитарий, то как-то все. Троечки. Не доставал совсем. Просто видно было, что очень хороший человек.

- Вот эти учителя как-то повлияли на вас как на личность?

- Я думаю, что любой человек влияет на другого человека как на личность. Больше всего на меня повлияла, конечно, моя мама. По влиянию моей мамы оно не сравнимо больше ни с кем. А так все влияли – больше или меньше. На меня вообще сильно повлияли журналисты «Комсомольской правды». Виктор Сергеевич Липатов, например, который был редактором отдела культуры, когда я уже здесь работал. Юра Щекочихин. Это покойные люди. Паша Гутионтов, Валера Хилтунен, Ольга Кучкина. Они все повлияли. Геннадий Николаевич Селезнев, мой главный редактор.

- Вы гламурный человек? И что для вас гламур?

- Я не гламурный человек. Потому что гламурный человек должен ходить на гламурные тусовки, должен знать названия фирм, в которые он одевается. У него должен быть одеколон определенной фирмы и так далее. Это все гламур, это такие воздушные шарики, которые очень яркие, но лопнут при прикосновении. Я к этому миру гламура не имею никакого отношения. Не из принципа, а просто мне это неинтересно совсем. Ходить на тусовки мне неинтересно.

- Вести такие светские разговоры…

- Нет. Во-первых, там нет особых светских разговоров. Неинтересно совсем. Просто вообще. Я за всю свою жизнь, меня зовут все время. Сейчас чуть меньше. Но вообще все время, каждый день куда-то меня зовут. Я почти никуда не хожу, потому что смысла не вижу.

- Вы останетесь на телевидении? Будет ли передача с вашим участием? Будут ли новые передачи с вашим участием?

- Я сказал, что у меня есть две передачи – «Дежурный по стране» и «Личные вещи». Я надеюсь, что мы придумаем что-то еще. Более того, у меня уже есть даже конкретные идеи. Но я пока не могу про них говорить. Что значит – останетесь? Это моя профессия. И вообще я – телеведущий. Я себя позиционирую как телеведущего и писателя. Вот у меня две такие главные профессии.

- Вопрос как к писателю. Вы автор многих книг и драматических произведений. Что вы посоветуете начинающему автору?

- Я посоветую начинающему автору не париться по поводу того, что он никому не нужен. Как только ты начинаешь думать, что ты написал нечто выдающееся, а это никому не надо, это ни к чему хорошему не приводит. Пишущий человек – это такой глашатай, который выходит на площадь и кричит. Дальше это могут услышать, не услышать, это второй вопрос. Как только человек начинает писать и думать, что его могут сразу не напечатать, это приводит к печальным последствиям.

- Его могут сразу не напечатать?

- Скорее всего сразу не напечатают. Это известная история: если можешь не писать, то не пиши.

Андрей Максимов:"Комсомольская правда" - моя родная газета.Известный журналист и телеведущий Андрей Максимов ответил на вопросы читателей во время видео-трансляции 6 апреля.

- А сейчас совершенно неизвестному автору, но который очень хочет, чтобы его напечатали, трудно пробиться на книжный рынок?

- Трудно пробиться не сейчас, а всегда. Пробиваться вообще писателю тяжело всегда. Но появляются же писатели все время. Новые. Не будем их обсуждать, всегда ли они хорошие. Они не всегда хорошие. Но они же появляются. они были молодыми, никому не известными. Первую мою книжку напечатало издательство «Воскресение», которым руководил Георгий Владимирович Пряхин, который был заместителем Селезнева в «Комсомольской правде». собственно, книжку мою напечатали «Кормящий отец» в основном потому, что это был человек, который курировал отдел культуры в «Комсомолке» и он меня знал. Но когда я к нему пришел и он меня принял, что было продиктовано блатом, но дальше все было продиктовано уже не блатом. Потому что, когда я ему сказал, что у нас огромное количество книг для мам и вообще нет книг для пап, а в книжке Спока о воспитании детей папам посвящена одна страница. А в книжке их четыреста. Я хочу написать книжку для пап. Он сказал: это очень коммерчески правильная идея. И вот уже дальше все это пошло. В принципе, я не знаю, это такая проблема сложная, но это проблема всегдашняя. Молодым писателям тяжело всегда.

- А вы стали писать книжки про пап, когда родился первый ребенок?

- Когда родился старший сын. Мне было очень скучно, он родился в 1990 году, это было время, когда ничего не было. То, что сейчас невозможно даже себе представить. Что, скажем, эти соски надо было прокалывать. Это вообще только в Советском Союзе могли выпускать соски без дырки. Это само по себе невероятно. И надо было их было прокалывать. И очень скучно это все было делать. Кипятить это все. Очень скучно. И чтобы придать этому какой-то смысл, кроме как такого отцовского, я решил, что я напишу. Я начал спрашивать, как это прокалывать. Мне рассказывали разные способы. Я решил все это собирать, а потом написать такую книжку «Кормящий отец». Просто чтобы я не просто так воспитывал ребенка, а чтобы я типа не просто занимаюсь, а пишу книжку. Потом, когда родился мой нынешний ребенок, уже все эти проблемы отпали.

- Книжка потеряла актуальность? Или там остались какие-то универсальные советы?

- Вы знаете, «Кормящий отец» - это книжка, состоящая из обращения к отцам и из сказок. Сказки какие были, такие и есть. а что касается собственно «Кормящего отца», в основном потеряло актуальность. Есть какие-то вещи более для меня важные и глубокие во взаимоотношениях отца и ребенка, они не могут потерять актуальность. А так – потеряла.

- Выпускница журфака спрашивает: что делать при условии, что факультет не дает никакой возможности трудоустроиться? А человеку без связей даже при наличии значительных способностей путь на телевидение сейчас закрыт. Менять профессию?

- Путь на телевидение не закрыт никому. Только молодые выпускники всех институтов, в частности журфака, они должны понимать, что они никому не нужны. Это такая данность. Вы никому не нужны. Говорю это в камеру. Дальше вы должны доказать, что вот эти, кому вы не нужны, не правы. Это вы должны доказывать сами. Никто никого с распростертыми объятьями нигде не ждет. Я пришел на телевидение, мне было 40 лет.

- Так поздно?

- Я начал так уже делать, я до этого делал там разные другие истории периодически. Я не мог зацепиться много лет.

- А пытались?

- Да, один раз я делал программу на третьем канале, который сейчас ТВЦ. Мне сказали, что мое лицо не близко народу. После примерно полугода производства этих программ. И меня убрали. Это такой слой, кому-то везет, кому-то не везет. Вас никто не ждет. Хотите пробиваться – пробивайтесь. Не хотите – меняйте профессию. Знаете, говорить, что «не отчаивайтесь, дети!», не буду я такие вещи говорить. Потому что это тяжелая история.

- А сейчас тем более сложно.

- Это всегда сложно.

- Если сокращают штаты.

- Когда я, это было десять лет назад, когда началась моя карьера на ТВ. Тогда просто было мало всего очень. А сейчас стало много всего. АТВ была одна из многих производящих компаний. Это всегда. И в газете тяжело пробиваться. Везде тяжело пробиваться.

- А что делать?

- Хочешь пробиваться – пробивайся. Не хочешь - меняй профессию. Я не знаю такой профессии, где было бы пробиваться легко.

- Наши читатели опасаются, что вдруг судьба «Ночного полета» постигнет и передачу «Дежурный по стране». Может такое быть?

- Все передачи рождаются и умирают, любые передачи. Но никакой связи между «Ночным полетом» и «Дежурным по стране» нет. Это делают разные люди, разные начальники. Я думаю, что дай бог здоровья Михаилу Михайловичу, никаких для этого… Каждый раз после каждой передачи меня спрашивают: вас не закрыли еще? Никаких нападений на меня со стороны руководства не было. Наоборот, программа «Дежурный по стране» делается абсолютно свободно. Никто ничего мне не советует, никто ничего не вырезает острых моментов, никто так мною практически не руководит.

- Мы идем в студию. Потом идем из студии. Перед началом передачи идем в студию, после конца передачи идем из студии.

- А у вас бывают со Жванецким творческие разногласия?

- Нету почвы. Какие у нас могут быть разногласия? Я задаю ему вопросы, он мне дает ответы. При этом я прекрасно понимаю, что мой вопрос – это такой вопрос, который должен каким-то мистическим образом что-то такое возбудить в голове Жванецкого.

- Причем, мгновенно?

- Причем, это совершенно не значит, что мой вопрос требует ответа. Он очень часто, говоря какие-то фантастически интересные вещи, не отвечает на мой вопрос.

- Он встает сразу и начинает импровизировать?

- Да.

- Это феноменальный человек.

- Вообще, уникальный человек.

- А вам не надоедают ваши передачи?

- Мне ни одна передача, которую я делал, не надоела, потому что я не делаю ничего, что было мне противоестественно. «Ночной полет», меня спрашивают, не надоело ли мне делать эту передачу? Не надоело, потому что я люблю общаться.

- Сколько вышло в эфир?

- Около двух тысяч. Я думаю, что гостей было где-то 1850. Но это все были уникальные, потрясающие люди. Мне сейчас очень обидно, вот если говорить про «Ночной полет», что происходят события, на которые, на чью просьбу откликнулся бы, а так, вот, например, приезжала Марина Влади, понятно, чтобы она была. Более того, звонят же продюсеры. Вышел «Тарас Бульба», понятно, что я пригласил бы всех участников съемки.

- А вы видели фильм?

- Я не видел. Но понятно, что мы поговорили бы и со Ступкой, и с Бортко, и со всеми. Ничего этого нет. Вот это мне очень обидно. Не надоедает, как говорится, Жванецкий, не надоедает делать «Ночной полет», не надоедает делать «Личный вечер», потому что я люблю общаться в принципе. В принципе процесс общения мне интересен, мне нравится.

- Андрей, а на ваш взгляд, у передачи, наверное, есть какой-то свой срок в жизни? И потом, все равно, дело не в плохом начальнике

- Смотря какая передача. Передача «Клуб путешественников» живет много лет. Передача «Время» живет много лет. Программа «Что, где, когда» живет много лет. Есть передачи, которые живут очень долго, а есть передачи, которые, ну, например, мне очень жалко до сих пор, что погибла передача «Кинопанорама», потому что она, мне кажется, была замечательной и она бы очень долго жила.

- А вы сами передачи смотрите?

- Я смотрю очень мало телевизор.

- Есть любимые передачи?

- Я смотрю спорт.

- Биатлон, наверное?

- Биатлон обожаю. Обожаю биатлон. Бьорндален –просто выдающийся спортсмен.

- Кумир?

- Ну, не кумир, я вообще больше люблю смотреть сумо.

- Почему?

- Мне нравится, когда выходят эти толстые люди. Мне нравится эта аудитория. Там еще нельзя радоваться – вот как человек победил – в футболе, в хоккее там забил гол, поднял руки. А в сумо нельзя так делать. Потому что если ты радуешься своей победе, то унижаешь соперника. Там вот эти какие-то законы, вот эти люди, которые специально отъедаются. Мне это очень нравится, потому что я все время стараюсь похудеть.

- Вы худеете?

- Ну, пытаюсь. Худею – это не результат, а процесс. А там люди специально едят, чтоб побольше, чтоб потолще быть. И вот так сказать, что я люблю очень вот эту передачу или вот эту… Мне очень нравятся документальные фильмы на канале «Россия». Вот это если я успеваю, я смотрю. У меня поскольку есть «НТВ-плюс», я еще смотрю всякие каналы.

- Вам нравятся документальные фильмы с инсценировкой, вроде «Последние 24 часа».

- Мне не нравятся фильмы, где за кадром человек говорит – и тогда наш герой умер и показывают гроб, в котором лежит артист, условно говоря. Мне это не нравится.

- А расскажите, как вы пытаетесь похудеть?

- Я пытаюсь похудеть наивно, нелепо. Я пытаюсь просто после шести часов не есть. Ну, так же, как все. Я пытаюсь есть меньше картошки, я пытаюсь меньше есть макарон, я пытаюсь меньше есть всяких, я после шести вечера не ем мяса, я не ем сладкого… Ну, я пытаюсь это делать, но это, скорее, носит такой психологический момент, чем реальный. Реально очень плохо получается.

- Бывает, что сбрасываете, а потом?

- А я все время сбрасываю, набираю, сбрасываю – набираю. Но это моя собственная радость…

- А жена что на эту тему говорит? Ну, она не говорит – да, надо худеть, Андрей, когда же ты похудеешь?

- У меня жена этих слов не говорит вообще никогда.

- А жена у вас стройная? А где она снимается?

- Она пишет в разные, она ведет в журнале «Стори» потрясающую рубрику, она разговаривает с детьми звезд, как со взрослыми людьми. Она спрашивает их, в чем смысл жизни? И дети отвечают просто невероятно. Дети, которые отвечают на взрослые вопросы – это совершенно потрясающе интересно. Кроме того, она работает директором по пиару театра Джигарханяна.

- А почему детей звезд? Обычных детей тоже можно спрашивать.

- Ну, это заказ журнала. И потом, я думаю, что читателю все-таки интереснее дети звезд.

- Скажите, если ли у вас свой ЖЖ?

- У меня есть свой сайт в Интернете и мне это более чем достаточно. Потому что он ведет очень активную жизнь. Мне там все время пишут, я отвечаю.

- А перенести программу на сайт невозможно? Вот советуют вам создать сайт с вашей программой.

- Нет, ну у меня есть передача, которая выходит на определенном канале. Дальше она должна продолжать выходить на телевидении. Я хочу работать на телевидении.

- Ну, есть телевидение – это наша настоящее, то за интернетом – будущее

- Вот когда это будущее придет, тогда я приду вместе с будущим. Я вас уверяю, что нашу с вами беседу увидит на несколько порядков меньше людей, чем если бы она шла по любому телеканалу. Это так. Но пока это так…

- Надо работать на телевидении?

- Ну, я так работаю.

Андрей Максимов: Путь на телевидение никому не закрыт.Известный журналист и телеведущий Андрей Максимов ответил на вопросы читателей во время видео-трансляции 6 апреля.

- А вы в «Одноклассниках» зарегистрировались? Вы вообще не такой, не одержимый интернетчик?

- Нет, я все время хожу в Интернет, во всякие новости. Все время захожу на свой форум. Потому что мне все время люди пишут, иногда ужасно интересные вещи.

- Ваше мнение ведущего очень влияет на приглашенного гостя. Вы довлели над гостями.

- Вы знаете, я уже слышал про себя, что я очень довлею над гостями, я слышал про себя, что меня там совсем нет, непонятна моя позиция, что я вообще не веду беседу, я столько уже про себя услышал. Я не могу сам себя оценивать. Ну что ж, человек так считает – это его позиция.

- Один из зрителей считает, что после того, как вы стали восхвалять и преподносить «Код да Винчи» в своей передаче, стало ясно, что со вкусами вашими не все в порядке.

- Я считаю «Код да Винчи» выдающейся книжкой. Во-первых, я считаю, что ни один человек не может сказать о вкусе другого человека, что он хороший или плохой. Вкус – это субъективная вещь совершенно. Есть миллион людей, которые считают Тарковского очень скучным, а есть миллион людей, которые его считают интересным. Поэтому все, что касается вкуса, это абсолютно индивидуально. Что касается «Кода да Винчи», мне кажется, что это потрясающий роман, замечательно написанный. Самое главное – открывший новое направление в литературе. Я вообще думаю, что люди, которые говорят, что «Код да Винчи» плохой роман, очень пренебрежительно относятся к населению Земли. Потому что если выходит роман, который будоражит население Земли, не просто страны, а весь мир, ну, тот мир, который, что называется, цивилизованным и читает эту книжку, оно не может быть совсем плохим.

- На вкус на цвет, как говорится, товарища нет.

- Нет, ну все-таки надо уважать мнение миллионов людей. Человек, который задал этот вопрос, считает, что вот он со вкусом, а миллионы людей, которые читают «Код да Винчи», они без вкуса, что ли?Дарью Донцову читают огромное количество людей. Значит, эти люди в ней что-то находят. И к их мнению надо относиться с уважением. Мне не нравится Дарья Донцова – но это мое личное мнение.

- А из современных авторов, кто вам нравится?

- Я считаю, что великая русская литература, которая началась «Словом о полку Игореве», она вот на сегодняшний день заканчивается одним писателем – это Фазиль Искандер. Кроме этого, есть еще количество хороших писателей. Но вот если говорить о гениях, то вот, мне кажется, Искандер – это гений.

- Андрей, в кино вы часто ходите?

- Очень редко. Я вообще не киноман. У меня лежит уже месяца три «Адмирал» дома, я никак не могу посмотреть. Хочу посмотреть, но не могу, не успеваю.

- А за съездом кинематографистов следили, чья позиция – Михалкова или Хуциева – вам ближе?

- Вы знаете, у меня такая неправильная позиция, что Михалков является безусловным лидером нашего кинематографического сообщества. Но среди интеллигенции принято его ругать. Мне кажется, что этот человек, я не знаю там положительные или отрицательные черты, но просто когда проходил съезд, слава тебе богу, видите 24 показа, все это. Стало совершенно понятно, что другой, ну, с одной стороны Михалков, а с другой стороны очень достойный, замечательный Марлен Мартынович Хуциев, выдающийся режиссер.

- Наверняка очень порядочный тоже человек.

- Да, а тут порядочность я вообще не могу оценивать. Но если мы говорим о лидерстве, то совершенно очевидно, что второго такого лидера, как Михалков, нет. Я даже подозреваю, что вообще не очень-то есть. Вообще он лидер такой по натуре лидер. Все остальное – кто что ворует, кто что не ворует – это я ничего не знаю, я не в курсе совершенно. Я просто вижу, что вот если бы я был сейчас во главе кинематографистов, ну, вот выходит Михалков, выходит Мат, наверное, замечательный критик. Он более убедительный, он более лидерствующий. И я понимаю, что этот человек, который будет что-то во всей этой истории делать.

- Представляете, сколько эфиров «Ночных полетов» могли бы выйти вот по поводу этого.

- На самом деле, это очень обидно, потому что на самом деле, конечно, пришел бы Михалков, конечно, пришел бы и Хуциев. Вся проблема заключается сейчас в том, что, там я не говорю, хороший я ведущий или плохой, это я не знаю. Но я знаю, что я ведущий, к которому в общем-то ходили все. И никого не надо было уговаривать. Ну, что делать. Кстати, я не уверен, что Татьяна Олеговна Паухова разрешила бы нам делать «Ночной полет» по поводу съезда, потому что, если вы смотрите канал «Культура», то вы замечали, что там вообще нет конфликтов. Все конфликты, которые существуют в «Культуре», а они происходят постоянно, они проходят мимо канала «Культура». Вот на канале позиция такая.

- Но они все равно ведь поддерживают, наверное, кого-то?

- Думаю, что нет. Я думаю, что, может быть, наверное, в личных беседах канал «Культура» кого-то поддерживает.

- Ну, просто странно, что такое событие – громкое, яркое, о котором трубят на каждом углу и все средства массовой информации, как съезд кинематографистов, вдруг его не обсуждают.

- Я-то считаю, что, если бы я был против канала «Культура», то я бы прямой репортаж со съезда, давал бы не только по «Вестям», а еще и по каналу «Культура», потому что это огромное событие. Ну, вы знаете: про конфликты канал «Культура» не любит делать передачи.

- Я не видела, может быть, они есть, но я их не видела.

- И я их тоже не видел. Это же не первый конфликт такой. Периодически происходят какие-то конфликты. В театрах происходят конфликты. И нам сказали, что мы не занимаемся конфликтами. Канал «Культура» занимается охраной культуры от всех.

- Андрей, а есть формат, о котором вы мечтаете, который бы вам хотелось делать? Программу, которую вести?

- Есть, но не скажу.

- Почему? Ну нам-то, «Комсомольской правде» по старой памяти.

- Нет, нет. Есть такой формат. У меня есть роман «Посланник», там описывают передачу, которую вот я хочу делать. Первый мой роман назывался «Посланник», там главный герой попадает на телевидение и начинает в конце этого романа делать некую передачу. Вот кому интересно, можете купить роман и посмотреть.

- Вы боитесь, что идею украдут?

- Не хочу.

- А вы суеверный человек?

- Да. Если я возвращаюсь домой – смотрю в зеркало. Если перебегает черная кошка, делаю вид, что я чем-то очень занят и жду, когда кто-нибудь другой перейдет дорогу.

- Андрей, скоро у вас день рождения, как вы собираетесь отмечать?

- У меня юбилей, более того. Но я никак не собираюсь его отмечать. Я никогда не отмечаю свой день рождения. Что касается юбилея, то я отказался от всех предложений, который у меня были. У меня там было предложение одного канала маленького снимать про меня кино, было предложение делать вечер. Я отказался от всего. И я выключу свой телефон 25 числа.

- Вы не скрываете, что юбилей?

- А чего скрывать, написано, что я в 1959 году родился. Я все выключу, все телефоны. Исчезну, где меня не найдут.

- Вообще из Москвы?

- Я исчезну.

- А в какой компании исчезнете? Ну, примерно? Ну, жена, дети?

- Давайте считать, что жена и дети.

- А жена нас слушает?

- Я думаю, что я буду с женой и с ребенком на самом деле 25 апреля. Буду с женой и с ребенком, с выключенным телефоном.

- А на телевидении принято вот коллективом как-то это все?

- Я не знаю. Ну, у нас принято было это все. Я последний раз отмечал свое 40-летие, что, как считается, не надо делать, а я отмечал 40-летие мое - было замечательно и чудесно. И больше я свой день рождения не отмечаю. И Новый год еще.

- Вы наплевали на все приметы и традиции?

- Вот эти 10 лет, надо сказать, прошли очень хорошо. Не знаю, что будет дальше, но пока все в порядке.

- А почему Новый год не любите?

- Я не люблю праздник, когда нужно веселиться, потому что принято. Я люблю те праздники, такие, как премьера спектакля, выход книжки, хорошее настроение. Вот это я люблю. А вот когда каждый год 31 декабря надо быть радостным и счастливым…

- Ну, пойти в гости…

- Ну, я иногда куда-то уезжаю. В этом году мы с семьей были в Петербурге, у меня жена из Петербурга, мы с семьей были в Петербурге.

- В вашей семье не принято ездить зимой кататься на горных лыжах?

- На горных лыжах я запрещаю ездить своей семье. Ну, иногда вот мы ездили в Лапландию к Деду Морозу. Я люблю отмечать праздник, который возникает из потребности какой-то. Что-то хорошее происходит.

- А есть ли у вас какое-то такое хобби неожиданное для писателя, драматурга, журналиста?

- Я собирал обезьян очень долго. Игрушечных. Не живых. Мы собрали где-то около 300 обезьян, нам это надоело. Наш ребенок принял эстафету и он собирает ангелов. Замечательных ангелов, оказывается, их невероятное количество. Они разные, интересные, занятные, смешные, грустные.Еще я курю трубку. Поэтому я покупаю трубки бесконечно.

- Хорошо, будем знать, что вам подарить.

- А по грибы ходить любите?

- Терпеть не могу. Рыбалка, охота, грибы – все это не для меня.

- Хорошо. Ладно. Спасибо большое, что вы к нам сегодня пришли. Спасибо. Приходите еще.

Про сайт, про газету:

- «Комсомольская правда» - это газета, в которую я пришел, когда мне было 14,5 лет. Тут были мои главные учителя в журналистике, были мои первые шаги в журналистике и поэтому это такая родная для меня газета. И как родному человеку, ты можешь что-то прощать, даже то, что, может, что другие не простят. Это же твое родное существо, поэтому ты ему многое прощаешь. Что касается сайта, то у меня такого отношения к сайту, как к самой газете, нету. Но само словосочетание «Комсомольская правда» уже делает этот сайт для меня уже практически родным и после этой я обязательно на него буду заходить чаще. И когда меня позовут в следующий раз, я скажу что-нибудь о нем гораздо более подробно.

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы: