Кто помогает писать книги Дарье Донцовой?

Самая популярная писательница Россиии Дарья Донцова ответила на вопросы читателей 10 апреля.

Стенограмма онлайн конференции и фрагменты трансляции

- Сегодня у нас в гостях очень талантливая женщина, которую я очень нежно люблю, не потому что она очень талантливая, а потому, что она еще и человек хороший. Дарья Донцова.

- Здравствуйте, это я. Можно я передам привет моим родственникам, которые живут очень далеко, далеко от Москвы?

- Дарья пришла к нам сегодня в гости и будет отвечать на ваши вопросы, которые вы нам активно присылали. Спасибо, вопросы очень неплохие, но мы посмотрим, как Даша согласится с этим или нет. Будем их озвучивать.

Ольга: Здравствуйте, Дарья, хочу поинтересоваться, ждать ли в ближайшее время выхода новой книги про Ивана Подушкина? Или «Продюсер Козья Морда» был последним в этой серии. Если это так, очень жаль. Хотелось бы увидеть его у вас состоявшимся человеком.

- Олечка, спасибо вам большое, но он, по-моему, и так вполне состоявшийся человек. Может быть, немножечко подавленный мамой и всеми женщинами, которые вокруг него крутятся. Книга будет обязательно, но чуть позднее. Я думаю с будущего 2010 года. В 2009 году Ивана Павловича не будет.

- Очень жалко, на самом деле. Естественно, я как женщина гетеросексуальной ориентации, очень интересуюсь приключениями этого молодого человека.

- Ну, ничего. Зато у Виолы Тракановой появится новый кавалер. Будет очень много всякого разного, интересного. Даже Васильева, может быть, в конце концов, выйдет замуж и вовсе не за полковника Дегтярева. Выйти замуж за полковника Дегтярева - это как выйти замуж за домашние тапочки.

- Но ведь он, по-моему, очень даже симпатичный мужчина. Это мечта, я считаю, наших российских женщин. Чтобы не пил, не курил.

- И цветы всегда дарил, тещу мамой называл… Нет, нет, нет. Там у нее все будет совсем по-другому. А не буду я рассказывать.

- Ладно. Но все равно обидно, конечно же. Масликов Алексей спрашивает: почему в своих книгах вы расхваливаете других авторов: Маринину, Полякову, Дашкову. Я, например, увидела Смолякову писательницу.

- Интересное дело. Я должна их ругать. Я нежно дружу с Таней Устиновой. Я нежно дружу с Таней Поляковой. У меня великолепные отношения с Полиной Дашковой. А почему я должна их ругать. Я их люблю, я их читаю. Я читаю Акунина. Я вообще очень многих писателей люблю и читаю. У нас в России очень много хороших писателей. Главное, найти для себя своего автора, который вам понравится. Я могу рекомендовать Олю Славникову, могу рекомендовать Диму Быкова, Диму Липскерова и массу кого могу назвать.

- Говорят, что существует зависть. Я слышала, что писатели друг друга ненавидят тайно и следят, что выходит и сидят, красные, как жабы.

- В природе, конечно, есть такое, но сидит как красная жаба. Но я к красной жабе никоим образом не отношусь. Я могу вам честно сказать, что когда Устинова читает мою книгу, а я читаю ее книгу, даже если я нахожу какой-то косяк, либо она его находит у меня, и если это не принципиальный какой-то косяк, то мы никогда об этом друг другу не скажем, вот ты молодец. Нет такого у нас. Таня Устинова такой человек, которому я могу позвонить в любое время дня и ночи и пожаловаться на какие-то свои проблемы. Она может рассказать мне о каких-то своих проблемах. Несколько раз очень дельные советы давали мне Таня Полякова и Полина Дашкова. Чисто человеческие, когда были такие ситуации. Когда был нужен совет. Меня очень поддержал Акунин в свое время. Когда у меня было плохо со здоровьем. Он очень меня поддержал. Оля Славникова вообще просто замечательная женщина. От нее исходит доброе тепло. Она очень хороший человек. Книги у нее очень хорошие.

- Даша, извините, конечно, но все, про кого вы говорили, и вы в том числе, это, скажу так - лучший эшелон. Олимп наш книжный российский. Вам уже не надо что-то доказывать, чего-то добиваться, потому что вы итак уже признаны народом. Вы итак уже популярны, любимы и поэтому у вас уже нет смысла бороться с кем-то. Может, дело в этом? А те, кто находится в самом начале пути развития, у них это как раз и распространено?

- Нет, девочка. На самом деле ситуация состоит в том, что, я сейчас скажу вещь довольно странную: конкуренции нет. Нормальный писатель, если мы уберем из этого ряда сумасшедшую Донцову, с ее 11 книгами в год. Нормальный писатель пишет три книги в год. Три, четыре. У каждого же есть свой круг фанатов, правда? Читатель эту книгу проглатывает за день, за два, за три. А кто и за вечер.

Все: 364 дня у бедного читателя ломка. Поэтому пишите, дорогие писатели, как можно больше. Я могу назвать людей, я не хочу сказать, что это второй эшелон, я могу назвать людей, у которых меньшие тиражи. Допустим, та же Дарья Калинина. Она пишет в одном жанре. Да, но она может быть, просто меньше пишет. Может быть меньше тираж. Но она замечательный человек. И, насколько я знаю, ни у меня к ней зависти нет, ни у нее ко мне никакой зависти нет. У меня – этот круг, у нее – все впереди. Я даже не знаю, как это объяснить. Из тех людей, которых я перечислила, мы не пересыпаем друг другу. Причем, я не нахожусь в близкой дружбе ни с Липскеровым, ни с Димой Быковым, ни с Ольгой Славниковой У меня с ними контакт на уровне: «Здравствуйте!». Ну, с Олей Славниковой, может быть, чуть больше. Но в принципе, вот только: «Здравствуйте!». А с остальными я нежно дружу. Но мы не сыпем друг другу толченое стекло в ботинки.

- Вопрос от Игиза. Говорят, что книги вам помогают писать. По-моему, в этом нет ничего осудительного. Это скорее, говорит о таланте организатора и редактора. Действительно, вы прибегаете к схеме коллективного творчества?

- (смеется) Рассказываю сразу, специально для вас, эксклюзивно для онлайн-линии газеты «Комсомольская правда», вот честным своим лицом признаюсь: да. На меня работает бригада: Лена ее видела. Три мопса: Муля, Феня и Капа. Муля прописывает детективную линию, Феня – любовную, а Капа у нас по пейзажу. Никакие негры на меня не работают. Сейчас по Москве ходит другая фенька. Теперь, оказывается, за меня книги пишет мой муж, академик Донцов. Тюльпаны, это как бы по вечерам, нагрузка профессора у него тоже как бы между делом. А по ночам он пишет книги. Он прорабатывает мне психологическую линию, выстраивает сюжет, а я, значит, как четвертый мопс сижу это записываю. Мне это так нравится.

- Шутки, шутками. А, правда, вы со своим супругом не консультируетесь по поводу именно каких-то психологических моментов.

- Он же крупный психолог, один из крупнейших психологов в России, был деканом факультета психологии в МГУ довольно долгое время. Он доктор наук, академик, со всеми регалиями психологическими. Когда у меня вышла четвертая книжка или пятая, «Жена моего мужа», по-моему, муж посадил меня перед собой и сказал: «Сейчас я тебя научу, как правильно писать романы». Это – туда, это – сюда, он так читал мне лекцию часа полтора. Потом старший сын сказал: «Пап, это будет пособие, как убить жену и остаться безнаказанным. Отстань от матери». И муж понял, что это не сочетаемое: научные книжки и фантастика. Я же вру, я выдумываю и получаю за это деньги. Вот здорово устроилась, да?

- Мы все так живем, как мне кажется. Я просто по клавишам записываю ваше вранье.

- А у меня слова на бумаге. Бригады нет. Сейчас будет вопрос, как со временем? Просто я встаю в шесть утра и пишу 20 страниц. Все.

- Это даже не жаворонок, я вам хочу сказать.

- Это бешенная белка. История литературы знает огромное количество писателей, которые писали много и быстро. Золя, Бальзак, Гюго. Если посмотрите не наши советские переводные собрания сочинений, когда переводилось не все, а полное их, реальное. Это огромное количество томов. Очень быстро писал Ленин. Если взять 58 томов полного собрания сочинений и возраст, когда он умер, то вы поймете, что он писал такими кирпичами. Очень быстро писала Жорж Санд. Мы просто знаем «Консуэло», но она писала очень много. И в дневниках Жорж Санд есть замечательная фраза: «В три часа ночи завершила первый том «Консуэло», выпила чашечку кофе, взялась за второй». Она моя родная сестра, я так понимаю.

- Мне кажется, очень кстати, что мы сейчас это все услышали, потому что многие действительно сомневаются и не понимают, как человек может все успевать? Может быть, дело в нашей собственной лени, например, я не могу себе представить, как можно встать в шесть утра и столько писать.

- Тут очень серьезный вопрос. Я обычно люблю шутить во время каких-то конференций. Но здесь вопрос очень серьезный. Много лет тому назад на самом деле, около десяти, когда начали выходить мои первые книжки, я приехала к своему врачу, у которого я лечилась, и спросила про женщин, которые вместе со мной выздоравливали. И по тому, как он отводил глаза, я поняла, что я осталась одна. У меня случился шок, Лен. Я ехала домой и плакала и думала, вот почему из этого огромного количества выбрали меня. Вот почему я не умерла, почему я осталась жить. И пока я доехала до дома, я поняла, есть нечто, Бог - не Бог, это очень высоко. Есть нечто. И это нечто здесь меня оставило для того, чтобы я приносила людям радость. И вот как только я перестану быть ногой, таблеткой от депрессии, меня это нечто уберет, как компьютерный персонаж. Как бы не нужна. Прошло лет, наверное, пять и я поняла другую ситуацию: знаешь, когда люди умирают? Я поняла. Люди умирают либо когда они выполнили свою миссию, либо, когда они ее не выполнили. Все. Ты не делаешь то, что тебе предначертано, уходи вон. Освободи место. Либо ты это уже закончи. Я делаю и у меня такое ощущение, что я это еще не закончила. Меня рвет на части, как хомячка от каких-то сюжетов. И я понимаю, что кому-то от моего прочтения делается легче. Кто-то освобождается от мрачных мыслей, понимаешь, вот я как таблетка от депрессии. Я надеюсь, что буду очень долго ею, всю жизнь. Бригада здесь никак не может мне помочь.

- Вот я хочу сказать за себя: у меня был такой период, когда я отдыхала в Праге, в гостях. Я начала чувствовать себя очень плохо. Я отравилась, я очень хотела уехать обратно в Москву. Не было билетов. Мне было очень плохо, страшно, тяжело, начались какие-то фобии. А друг скупал книжки Дарьи Донцовой, они у него стояли, штук 30-40. Я начала их читать, взяла их в дорогу, и вы знаете, я ничего не заметила. Я приехала в Москву и про это дело просто забыла.

- Спасибо тебе огромное. Потому что это самый большой комплимент, который я могу услышать. Меня иногда спрашивают: хочу ли я оставить след в литературе? Нет. Мне совершенно все равно, что случится через 100, через 200 лет. Может быть, после книги не будут читать, будут другие какие-то носители. Да? Мне важно, чтобы вот эти женщины, мой возраст, моложе меня, старше, тот, кому сегодня изменил муж. Она об этом узнала и подумала, что жизнь кончена. Не кончена: изменили не только тебе, огромному количеству женщин в этой стране. Почитай какую-нибудь книгу: мою, не мою. Станет легче. Я кому-то делаю легче, кому-то делает легче Таня Устинова. Кому-то легче от Поляковой. Но если вы хотите выучить английский язык, не берите Дарью Донцову, здесь я вам не помогу.

- Пишет Алексей: Вы дружите с актерами, которые играют по вашим книгам? С Харатьяном, с Удовиченко?

- Да. Дружу. Близко дружу с Ларой Удовиченко. У меня очень хорошие отношения с Димой Харатьяном. Так получилось, что мы подружились, хотя не были знакомы до того, как начались съемки.

- И вы дружите, например, в гости к ним приезжаете? Или где-то встречаетесь?

- С Ларой Удовиченко мы очень часто перезваниваемся. В основном это, конечно, общение при помощи эсэмесок. С Димой Харатьяном, тоже самое. Иногда встречаемся. Достаточно редко, но бывают такие моменты. К сожалению, мой рабочий график не совпадает с личным графиком ни Димы, ни Ларисы. Они оба очень востребованные актеры, и я хочу, чтобы эти графики как можно дольше не совпадали. Чтобы их снимали, как можно больше.

- Действительно, Даша, не первый человек, который к нам приходит и говорит, что очень редко видится со своими друзьями. И я поняла, что в принципе успешный в нашей стране - это тот, у которого нет времени на такие вот встречи.

- Нет, почему. Не знаю, Леночка. Мне кажется, вот зачем нужен друг? Друг нужен, когда ты можешь ему позвонить абсолютно в любой момент. У меня есть круг людей, я их могу легко назвать: две мои подруги детства. Из звездных людей я в любой момент могу позвонить Андрюше Малахову, Ларе Удовиченко. Наверное, я человек 15 наберу, которым я могу позвонить в три часа ночи и сказать, мне плохо, можно я к тебе приеду? И мне скажут: «Да, конечно».

- У вас такое было действительно?

- Нет. У меня такого не было. Но то, что такое может быть, я это знаю. Когда мне однажды понадобилось сделать для меня достаточно сложную вещь, чисто по личному вопросу, я попросила Андрюшу Малахова. Андрюш, не можешь ли ты? Человек тут же взял телефон, вот секунда, только я спросила. Прозвонил полтелефонной книжки и все мне сделал. Это уникальный случай. Дружба в этом-то и состоит.

- Если честно, мне кажется, что дело здесь не в звездности, а исключительно в том, как вы к этому человеку относитесь. Если человек видит, что вы относитесь к нему искренне. Если вы всегда готовы помочь и не ждете от него какой-то отдачи, то вы вполне можете ожидать к себе такого же отношения. Я думаю, что это у вас и произошло.

- Ну да, потому что это дружба. Она не может быть односторонней. Если около вас находится подруга, которая постоянно ноет, жалуется и плачется, как ей плохо, бесконечно, 15 лет подряд. Гоните ее вон, потому что это не подруга…

- Вампиризм.

- Да, я не люблю это слово, но, наверное, это правда.

- Очень интересный вопрос пришел от Маши. Заметила, что в своих книгах вы часто нарекаете отрицательных героев одинаковыми именами. То есть из книжки в книжку у вас кочует Маргарита. Чувствуется авторская неприязнь к герою. Можно ли сказать, что таким образом вы мстите реальным людям?

- Нет, Машенька. Во-первых, огромное спасибо, что вы мне это сказали. Потому что моя любимая невестка – Маргарита. Это для меня просто удар. Потому что это просто невероятно. У меня очень сложно с именами. Имена не должны повторяться. В жизни в одной комнате может сидеть восемь Тань, и вы никогда не перепутаете. В книжке это невозможно, читатель запутается. Героев много. Мне приходится выдумывать имена-фамилии. Иногда у меня из-за этого так и получается. Я буду аккуратнее с именем Маргарита. Кстати, в книжке, которую я пишу, у меня про Маргариту. Но она хорошая на этот раз. Хорошо, не буду. Я один раз взяла один журнал гламурный и переписала всю редколлегию в свою книжку. Но только я поменяла. Сделала, допустим, Лена Петров, Вася Сидоров. А я сделала: Вася Петров , Лена Сидорова. Признаюсь, было.

- Я поняла про Маргариту. Мне кажется, что Маргарита – это чаще всего такая женщина, как сказали бы киношники, характерная героиня. Такая яркая она должна быть. Это имя прям просится.

- Да? Не знаю. как-то я не задумывалась. У меня есть несколько имен, которые я на самом деле не люблю упоминать в книгах. Это, не знаю, почему, потому что мне не нравится.

- Например?

- Мне не нравится имя Борис. При этом у меня нет никакой аллергии на человека по имени Борис. И даже в моем окружении таких очень много и не было. Не знаю, почему. Не нравится – и все. И нет у меня. я очень нежно люблю Борю Моисеева. И вот это как раз тот человек, который всегда всем хорошо и охотно делает добро. Когда я его целую и говорю: здравствуй, Боречка, - у меня нет этого. а вот писать «Борис» как-то меня… Не знаю, почему.

- Удивительный момент.

- Я еще и пончики не люблю. Может, это как-то связано?

- Борис и пончики?

- Нет, я блондинка натуральная, простите.

- Я думаю, что вам хорошо бы к вашему супругу в этим вопросом. Вот он точно бы рассказал. Если такая сильная нужда узнать тайну.

- По Фрейду. Что связывает Бориса с пончиками? Боюсь, мы сейчас далеко зайдем. Это не для газеты "Комсомольская правда".

- Хороший вопрос от Лены. Доброго времени суток. Уважаемая Дарья, названия ваших книг всегда очень необычные и оригинальные. Чем вы руководствуетесь при выборе названия новой книги?

- Это удар под дых. Этот вопрос – это просто удар скалкой по голове для несчастной писательницы. Я сдаю книги с одним названием. А потом эту книгу читает редактор и, как правило, мое название вычеркивает. Объясняет мне, что у меня уже один раз такое слово в названии было, читатель запутается. Говорит мне, что слово «кровь» совершенно не приходит на название, потому что таких книг много в магазинах. Придумывай новое. И я начинаю таскать километры листов А4 с заголовками, с названиями для этой книги. Название должно хоть как-то соотноситься с содержанием этом книги и быть привлекательным. Вот недавно придумала «Дед Снегур и Морозочка». Но как-то на летнюю книжку не очень это садится. Было у меня еще название «Танго с Гризли-Горынычем». Сказали, что Гризли-Горыныч как-то не звучит. Вот сижу, придумываю. Это очень тяжело на самом деле.

- Мне кажется, надо отдельно доплачивать за такую работу. Потому что заголовки придумывать-это очень трудно.

- Дайте мне диск с этой передачей с собой, я покажу его нашему коммерческому директору. По поводу оплачивать мне очень понравилось.

- Вы зря, между прочим. Потому что я знаю, что во многих модных журналах оплачивают, специальные люди сидят на зарплате, которые придумывают заголовки.

- Нет, у нас такого нет. У нас креативит редактор. Бедная моя несчастная Ольга Рубис, которая сидит и креативит для нас – писательниц. Она также редактор Тани Устиновой, Тани Поляковой. И вот, конечно, это ее.

- Может, ей просто нравится? И она там нашла себя?

- Она замечательный редактор. Это уникально. Их двое – Ольга и Сергей Рубис. Оба работают в издательстве, которое меня выпускает. И это уникальные люди. Они хотят выпустить твою книгу. А не свою. Они тебя никогда не переписывают. Это уникально. Это, когда тебе вычеркивают какое-то слово только потому, что редактор этим словом не разговаривает. Это уникальные люди. Если у меня есть бригада, то это Оля Рубис, которая книги делает только лучше. мера моей благодарности к ней невероятная.

- Могу сказать, что вам действительно повезло. Потому что разговаривала с писателями, найти хорошего редактора очень сложно.

- Это сложно.

- Человек, который будет тебе не просто корректором, а который будет еще заботиться о том, чтобы вы морально не пострадали.

- Нет, корректор – это отдельный человек. Один раз Оля Рубис позвонила мне домой и сказала: ты когда-нибудь видела машину «Вольво»? Ну да, сто раз. Обычный седан. Она говорит: выйди, у вас там где-нибудь у кого-нибудь из соседей же есть «Вольво». И подойти к ней. Только ты пойди. Я пошла, нашла «Вольво». Стою. В чем дело? Она говорит: наклонись. Под него ты можешь залезть? Я посмотрела – нет, не могу. Там, наверное, сантиметров десять высота. Она говорит: а у тебя героиня вместе с питбулем легко залезает под «Вольво». Ну что на это ей было сказать?

- Мы всегда можем сказать: ну мы же блондинки, правильно?

- Нет, а когда у меня героиня Татьяна Петровна и папа у нее Сережа? В жизни такая незадача у нее получилась.

- Вставлю лыко в строку. Когда я писала свой труд, у меня время было, человек куда-то ехал, вдруг раз: 15.55, а он выехал в 15.50. А рассказывается, как он долго едет. Мне говорят: Лена, он что, за пять минут доехал?

- Это тоже бывает. Допустим, у Льва Николаевича Толстого, как сейчас помню, Болконский вошел в гостиную в пиджачной паре, а вышел в офицерском мундире. Это я к тому, что ошибки Чертков, редактор Толстого, не заметил, не поправил. Остальные побоялись. Это я к тому, что ошибки бывают, к сожалению, у всех. невозможно их избежать.

- Давайте не будем нервничать и страшно переживать, когда мы пропускаем какую-то ошибку.

- Все поправимо.

- Мне кажется, надо просто помнить, что от этого наверняка никто не пострадает.

- К сожалению, бывают ошибки, которые заканчиваются фатально. Но они редкие, по счастью, для нас.

- Но кровь-то мы себе чаще всего пьем из-за таких мелочей.

- Мы девушки, мы же можем себе выпить кровь из-за того, что у нас дорожка побежала.

- Или бровь не выщипана.

- Ну, знаете, не сделанная эпиляция в свое время спасла многих девушек от опрометчивых поступков. Давайте лучше про другое.

- Хорошие вопросы приходят. Я читаю и радуюсь. Ростислав: дорогая Даша, я хочу поблагодарить вас за ваше творчество. Я обожаю ваши книги. Именно они помогают мне в трудную минуту. Скажите, если бы сейчас вам предложили переехать в Голливуд, резко сменить род деятельности, стать актрисой или писать сценарии для фильмов, которые впоследствии становятся оскаровскими лауреатами, вы бы согласились? Я считаю, что вы настолько талантливы, что весь мир должен об этом знать.

- Я сейчас заплачу! Меня нельзя хвалить. Когда меня ругают, я сразу в тонусе делаюсь. А когда меня начинают хвалить, я начинаю плакать, и вся красота у меня стекает.

- Вы так много пишете.

- Я очень долго готовилась.

- У вас такие серьги.

- Они еще и звенят. Серьги купила в парикмахерской. Были безумно дорогие – то ли 75 рублей, то ли 85. дешевая девушка. Но ведь идет же, хорошо?

- Очень подходит.

- И потом, что мне мешает соврать, что они из австралийско-индийского бриллианта, который моя бабушка проглотила перед тем, как убежать от бремени большевизма в 17-м году и пошла дальше книжка.

- Раритет.

- Нет, мне никто не предлагал писать сценарии для фильмов, которые потом получат «Оскара». Я думаю, что человек, который пишет сценарии, не знает, получит его фильм потом «Оскара» или нет. Артистические данные у меня явно какие-то есть. после того, как я побывала на программе «Слава богу, ты пришел!», меня потом очень долго уговаривали сняться в каком-нибудь кино. Но это не мое.

- А вот эти все «Танцы со звездами», «Цирк с медведями»?

- Нет. В «Танцы со звездами» меня не приглашали. Меня звали кататься на коньках. Но я девушка трусливая. А на коньках я стоять могу, только если четыре точки. То есть мне нужно будет коньки еще надеть на руки. Тогда это будет все очень хорошо. Правда, устроители шоу обещали, что они будут мои 44 кило таскать все время на руках. А вдруг уронят?

- Могут.

- Я сказала, что я уже старая девушка, пожилая. У меня тут болит, здесь болит. Нет, я не пойду. Хотя неправда, я легко сажусь на шпагат. Но не пойду, не хочу, боюсь я.

- Надо было сказать: тогда у меня партнером будет Валуев.

- Валуев?

- Вот, я думаю, это было бы без проблем.

- Валуев на коньках и я! Лена, мы бы забрали все международные призы.

- Конечно.

- Нас надо было бы выпустить на чемпионат мира. А я не знаю, он умеет стоять на коньках? Мы бы на четвереньках вдвоем, на низком старте. Это было бы здорово.

- Я думаю, его бы просто на коньки поставить и толкнуть. Он сделал кружочек по инерции, и все, этого было бы достаточно, чтобы покорить весь мир, я считаю.

- Наверное, он очень талантливый человек. Я видела фильм с его участием «Башка». У него явно артистический дар. Он очень такой, я читала некоторые интервью с ним, он очень интеллигентный, много читающий, очень хорошо думающий человек. Так кажется, что профессиональный спортсмен – это не обязательно человек очень образованный. Но здесь это неправда. Я была, честно говоря, так приятно поражена, когда я посмотрела, когда он говорит о литературе, какие он книги любит. Было так приятно.

- И всегда расстраиваешься, когда кто-то начинает говорить, что последнюю книжку прочитал в школе. И вроде бы человек, который популярен, известен. Мне бы очень хотелось, Даша, чтобы вы сказали нашим читателям, что это нужно. Мне кажется, это действительно нужно – читать.

- Читать? Лен, боюсь сейчас показаться для вас каким-то неправильным человеком, но в наше время не было Интернета. В наше время не было наладонников, в наше время не было компьютеров. Поэтому все равно, на чем читать.

- Боюсь, что даже там не читают.

- Время, наверное, не пришло.

- В 35 лет?

- Может быть. Может быть, после сорока какие-то вопросы начнут в голове роиться, и станет понятно, что ответ на этот вопрос не лежит где-нибудь в блоге, а он лежит в какой-то литературе. С другой стороны, очень виноваты преподаватели литературы в школе. Мне в свое время дали в детстве прочитать бессмертную повесть Тургенева «Муму». Я прочитала, я рыдала трое суток. Больше я Тургенева в руки не брала. Сразу признаюсь – не брала. Даже когда нужно было сдавать его в университете, я благополучно не взяла. Для меня этот писатель пропал раз и навсегда. А для очень многих так пропадает Лев Николаевич Толстой, когда девочки читают любовь, а мальчики читают войну. И вообще нам написано половина по-французски. Это же мешает – смотреть туда все время.

- Если вдруг вы решили прочитать книжку Льва Николаевича Толстого «Война и мир», вы не пугайтесь, если вы не знаете французский язык. Там не все по-французски, там только первые двадцать страниц.

- Только половина по-французски.

- Я все-таки обсудила бы вопрос Ростислава, который он нам задавал. Вдруг он не просто так спрашивает про сценарий для голливудских фильмов? Вы бы написали, например, какой-нибудь сценарий? Вам предлагали? Я не имею в виду сериал. Просто написать сценарий к какому-нибудь фильму.

- Нет, никогда не предлагали. А думаю, зря, я бы с удовольствием написала сценарий к фильму.

- Обязательно запишем Даше этот диск.

- Хорошо. Я буду его показывать.

- Диана, 40 лет. Огромное спасибо Дарье Донцовой за ее творчество. Я давняя поклонница, читала все книги, всегда с нетерпением жду новых. Хоть дома и смеются надо мной, но я просто отдыхаю за вашими книгами. Очень много жизненной мудрости, советов, которые мне пригодились. И в каждой серии все же культ семьи, поддержка и любовь близких людей. Я думаю, есть к чему стремиться. Чтобы в доме было тепло, уютно и близкие тебя понимали и поддерживали. Спасибо огромное. Всего вам наилучшего. Здоровья и успехов.

- Дианочка, спасибо вам огромное! Я очень люблю свою семью. Хотя у меня сложная, трудная, огромная семья. У меня есть муж, у меня есть родной сын от моего первого брака. У меня есть сын моего мужа от его первого брака. У меня моя дочь есть Маша, и есть несколько детей, которых мы фактически не усыновляли, но которые практически воспитывались в нашем доме. А теперь у всех внуки. А теперь угадайте, к кому они все бегут, когда у них случается какая-то ерунда? Ну не папу же беспокоить. И потом, папа может начать нервничать, рассердится, не дай бог. А еще хуже будет, если папа будет решать проблему. Поэтому они все бегут ко мне. сейчас еще невестки есть. поэтому иногда у нас случаются такие, как бы это сказать помягче, разборки. Катаклизмы семьи. Обычно все тихо. Как правило, все заканчивается на уровне побитой посуды, сломанной лестницы, убитых родственников. Нет, этого не бывает.

- Я насчет лестницы удивилась.

- Нет, лестницу нашу очень трудно разломать, она у нас дубовая. Нет, все нормально. Но бывают такие моменты, когда приходится детям чем-то помогать. И чем старше становятся дети, тем больше таких моментов возникает.

- Мне кажется, очень хорошо, когда есть возможность помочь. Главное, не обязательно материально, а именно словами.

- Материально не просят. Потому что все дети очень хорошо работают один уже декан факультета, другой хорошо зарабатывает. Дочь хорошо зарабатывает. Этого уже не надо. Но возникают какие-то внутренние проблемы. Вот как поступить с мужем, с женой. А что делать с ребенком. Вот у моих детей вдруг выросли взрослые уже дети. И они вдруг поняли: елки-палки, то, что я говорила им в детстве, они теперь говорят своим детям. А дети, представьте, не слушают.

- Это замкнутый круг. Владимир спрашивает: скажите, пожалуйста, вы часто пользуетесь метро? Дело в том, что я часто вижу в нем людей, читающих ваши книги. Если да, то узнают ли вас и просят ли автографы?

- С метро у меня очень смешная ситуация. Да, я езжу в метро. Но я надеваю кепочку, прячу волосы и стараюсь не разговаривать, потому что у меня очень специфический детский голос. И меня узнают из-за частых эфиров иногда по голосу. Я езжу в метро, потому что пробки. А я не могу опаздывать, мне просто плохо делается, если я опоздаю. И один раз я так надела кепочку, села в метро. Сижу себе вот так в курточке. А напротив мужчина с женщиной, вот так читают мои покеты. И вдруг женщина начинает хохотать, у нее текут слезы. Я смотрю на нее с восторгом. Она так пинает мужа. Просто я расцвела. Кепочку приподняла – ой, узнай меня, пожалуйста, я тебе книжечку подпишу. Тетенька меня узнает. Пинает дяденьку. Я уже: ой, да, дайте ручку. Вдруг дяденька говорит, поворачиваясь к тетеньке: ох, и дура же ты. станет она тебе в метро ездить! И уткнулся в мою книжку. У меня автограф так и не попросили.

- Наверное, это после песни Макаревича «Звезды не ездят в метро».

- Не знаю. я иногда езжу. Не могу сказать, что мне там нравится. Там душно. Плохо пахнет.

- Там никому не нравится, но, к сожалению, это единственное средство, чтобы сэкономить время.

- Да. Но там почему-то всегда теперь стало очень грязно. И плохо пахнет. А на Кольцевой линии все время в вагонах спят такие дяденьки, которых французы называют «человек-сыр». Из-за запаха. Бомжики. Они прямо ложатся. Лена, вы в метро бываете, похоже, реже, чем я.

- Я просто помню про собак. Я очень много собак вижу в метро.

- К собакам я совершенно толерантна. Собаки меня не это самое. Потом, собакам, знаете, я сейчас объясню, почему я к собакам отношусь лучше порой, чем к людям. Вы когда-нибудь видели собаку, которая пришла пьяная домой и побила жену и детей? А если вы спрячете в багажник жену и собаку и через час откроете, кто будет вам больше рад?

- Думаю, что собака.

- Ну конечно. поэтому я и говорю, что собаки в некоторых ситуациях лучше, чем люди.

- Я представила, если бы меня мой мужчина спрятал бы в багажник.

- Вместе собакой. А потом бы через час открыл багажник. И собака бы: милый, папа! А Лена? Лен, только не говори, что бы ты ему сказала. Все-таки эфир, нехорошо.

- Надежда: у вас собаки мопсы. Ведь они ужасно храпят. Как вы с этим справляетесь?

- Не знаю. заполучив мопсов, я пришла к очень странному выводу. Когда рядом храпит мужчина, его хочется убить. Когда рядом храпят мопсы - нет. Не спрашивайте, почему. Вот храпят – и все. На самом деле собака храпит, тогда когда она засыпает. Фаза погружения в сон. Если она заснула, она больше не храпит. Или, может, просто я тоже засыпаю и не слышу? Может и такое быть.

- Вполне может быть. Юля: прочитала, что вы присоединились к благотворительной программе «Вместе против рака груди». Это правда?

- Да, это правда. Я теперь лицо программы «Вместе против рака груди». Очень волнующая меня проблема, потому что у меня было это заболевание. Я использую любой микрофон, чтобы сказать: это лечится. Более того, это лечится очень успешно и очень хорошо. Вся онкология женских репродуктивных органов излечима. Я видела женщин, которые приходили с раком шейки матки, молодые женщины. А потом приходили через несколько лет и рожали детей. Вот до такого уровня поднялась медицина. Раньше это было невозможно. Поэтому, если вы заболели, то не лежите под подушкой, а обязательно идите к врачу. В 95 процентах случаев вам помогут.

- Татьяна: у моей подруги недавно обнаружили рак груди. Она в депрессии, не знает, что делать, куда идти. Считает, что жизнь для нее уже закончилась. Не могли бы вы посоветовать мне, как ей помочь, как поддержать в эту трудную минуту? Куда можно обратиться за психологической помощью? Есть ли в Москве такие организации?

- Я только не хочу, чтобы меня сейчас обвинили в рекламе. В Москве та фирма, лицом программы которой я являюсь, открыла благотворительный, бесплатный, некоммерческий проект. Существует специальный телефон, по которому вы можете позвонить абсолютно бесплатно, ни копейки вам это не будет стоить. И задать любые свои вопросы.

- Можете назвать телефон.

- Это фирма «Avon», телефон длинный. В конце программы я его назову.

- А мы попросим, чтобы нам прислали его по аське…

- Хорошо. Я тогда его повторю. Это абсолютно бесплатный телефон. Там сидят психологи. Там сидят врачи-маммологи, которые сразу вам окажут конкретную помощь. Они скажут, куда идти, к кому идти, что делать, с чего начать. От себя лично я могу только одно вам сказать: рак груди очень хорошо лечится. От того, когда вы придете к врачу, зависит ваша жизнь. Если вы просидите дома пять лет, поджидая, что рак сам по себе рассосется, он не рассосется. И не ходите ни к экстрасенсам, ни к гадалкам. Они вам не помогут. Простите, я в это не верю.

-Слава Богу… Я тоже не могу понять, как это улучшить это все. Если этого не видно.

-Леночка, со мной вместе на этаже в той больнице, где мне спасли жизнь, лежали две женщины. Одна – жена нашего очень крупного экстрасенса, другая – очень крупного целителя. Обе умерли. Они не помогли своим женам. И в конечном итоге они привезли их в больницу в достаточно запущенном состоянии. Люди эти достаточно благородно ошибались в своих намерениях. Они лечили своих жен так, как они лечат других людей. Но нету, очевидно, этой силы. Вероятно, есть какие-то люди, которые это могут. Но если мы посмотрим рекламу… У меня был один случай, когда я подралась с милицией. Причем, я подралась по-настоящему, до рукоприкладства, хотя я этого никогда не делаю.

Я шла мимо центра Кашинское шоссе, мимо детского отделения и увидела там объявление: «Лечу рак стопроцентно. Не операция. Целитель». У меня что-то случилось с мозгом. И я стала эти объявления сдирать. Я их сдирала, ко мне подошла милиция и сказала, что это платная доска, что люди заплатили за это и что мне нужно отойти. Я не отошла и сказала, что я оторву все. Хотя бы на один день, но кто-то эти глупости не прочитает. Это дети. Они же умрут! Милиционеры стали хватать меня за руки. Я стала с ними драться. Это был очень неприятный случай в моей жизни. Очень! Но у меня было такое ощущение, что я просто как в тумане. И, тем не менее, это существует. Это не поможет. Не ходите, пожалуйста, к тому, кто обещает поводить рукой. Спасает хирург, химиотерапевт, лучевой терапевт. Спасает врач. А сейчас огромный прорыв лечения рака.

- Если вдруг вы или ваши знакомые имеют подобные проблемы, не отчаивайтесь. Даша нам все сейчас доступно рассказала, мы можем и обращаться и за психологической помощью, то, что это все можно вылечить. И улыбайтесь.

- Главное, если вы заболели, не думайте, пожалуйста, о том, что следующая остановка крематория. Это нет. Кроме онкологии существует довольно большое количество заболеваний, которые лечатся с большим трудом, чем онкология. Именно в онкологии сделан огромный прорыв. 10 лет тому назад, я боюсь, что назову неправильные цифры, но большинство детей, заболевших лейкозом, в нашей стране умирали. А теперь, наоборот, 98 процентов детей вылечивается от лейкоза. Это прошел короткий промежуток времени, и так это все случилось.

В отношении тех, у кого рак груди, простите, пожалуйста, я скажу не как врач, а как просто баба. Бюст – он для жизни не нужен. Это не печень. Не сердце. Не легкие. И перечь оперируют, и легкие… Но это не тот орган, отняв который вы потеряете жизнь. Вам будет морально неприятно. Но с моральной неприятностью вы как-то справитесь. Это не, что вам нужно для жизни. Поэтому это не так еще и страшно.

- Вот как раз нам прислали телефон. Я его озвучу. 8.800-200-70-07. Это телефон центра, куда вы можете обратиться за психологической помощью.

- Не только за психологической, за реальной медицинской помощью. Вам скажут, к какому врачу идти, там детально надо разговаривать. Это для женщин, у которых рак груди. НО если кто-то позвонит с какой-то другой онкологической проблемой, никогда не откажут, просто переадресуют куда-то.

- Это тоже очень важно. Нам приходят вопросы. «Дашенька, здравствуйте. Скажите, померится ли Вилка с мужем? Или другого найдет? Вот бы свести их с Подушкиным! Двух героев объединить в одну серию».

- Вы можете себе это представить? Интеллигентный Иван Палыч, у которого наибольшее счастье вечером спокойно сидеть и читать книжку и бешеная Вилка, которая будет нарезать вокруг него круги? Нельзя в одну телегу впрячь, как это, коня и трепетную лань. Кто здесь конь, кто трепетная лань? Трепетная лань явно Иван Палыч. У Вилки в последней, написанной мною, пока еще не изданной книге, появляется кавалер. Молодой человек. Молодой в прямом смысле этого слова. Он моложе ее на десять лет. И это ее немножечко царапает, что такой молодой. Завязывается роман. Что будет дальше, не буду рассказывать. Мне кажется, что как-то повезло ей. На какое-то время.

- Спрашивает Лили: «Даша, будут ли от вас какие-то еще конкурсы?»

- Конкурсы будут. У нас был конкурс загадок. Мы собирали фамилия Донцова по корешкам. Будут конкурсы. Сейчас немножечко упокоимся, отойдем от празднования столетней книжки. И будут интересные конкурсы. Мы приготовили очень много интересного нашим читателям. И я хочу еще раз повторить: мы все время стараемся сделать книги дешевле. Понизить цену. Мы сейчас выпускаем бюджетные серию, куда войдут не только мои книги, но и книги других авторов. Это будет мягкий переплет и это книжка нашему потребителю при отгрузке со склада обойдется на 20 рублей дешевле. Очевидно, это сохранится до того, как дойдет до читателя и книга станет немного дешевле. Может быть, 20 рублей – это не такая большая цена. Но четыре раза по 20 - и у вас лишняя книжка. Мы подумали и решили, что это будет хорошо.

- Интересный вопрос: «Уважаемая госпожа Донцова. Вот так повезло. Я узнал о сегодняшнем онлайне. Я сразу скажу, я не отношусь к числу ваших почитателей, но вопрос задам. Постоянно возникают споры: пишете ли вы самостоятельно или на вас трудятся негры? Я понимаю, вопрос с бородой, но борода выросла от неумения его решить правильно. Я полагаю вот что: если, как утверждают ваши апологеты, вы пишете авторучкой, то не составит труда разложить листочки на полу, щелкнуть их цифровым фотоаппаратом и разместить фотку хотя бы на вашем сайте. Дело не в том, чтобы убедить меня и подобных в чем-то, таких убедить сложно. А в том, что вашим же поклонникам дать в руки хоть какой-то аргумент».

- Станислав, солнце мое! Никогда не надо спорить с человеком, который в чем-то очень твердо уверен. Это первое. Втрое. Кстати, огромное вам спасибо за совет. Я на самом деле сниму вот эти бешеные папки, я, правда пишу от руки, я всегда сижу, палец терзаю… Видишь, мозоль?

- Я была у Дарьи в гостях и я видела все стопки.

- Я тебе показывала папочку с газетой «Комсомольская правда»? Мой талисман. Я сейчас всем расскажу! Никто не знает. Я всем расскажу по талисман, который у меня есть. И мы это снимали. Я приходила в одну телепрограмму, мы раскладывали вот эти вот папки, я их открывала... Наверное, просто трудно представить, что человек может постоянно все время писать. У меня возникает другой такой вопрос: если есть такая гениальная бригада, которая пишет все время для Донцовой эти книги, то почему бы не создать еще парочку таких бригад? И не выбросить на рынок еще один брэнд: «Дарья Донцова – Маша Певцова». Ну, это же не происходит! И, потом, если делается издательский проект, то автор никогда не появляется ни на телевидении, ни на радио, ни на каких онлайн-конференциях. Мне иногда говорят: тебе издательство платит, когда торгуешь мордой, а пишут другие. Мне остается только развести руками и сказать: ну, хорошо я устроилась. Повезло.

В отношении моего талисманчика. Много лет тому назад ко мне пришла, отправив одно из первых интервью в моей жизни, корреспондентка из газеты «Комсомольская правда».

- К сожалению, не я.

- Нет. Другая была девушка. У нее с собой была такая папочка зелененькая, а на папочке было написано черненьким: «Комсомольская правда». Ну, такая, самая обычная. У нее в этой папочке лежали какие-то бумаги. И у меня лежала такая стопочка бумаг из издательства. Что-то мы с ней поговорили, она вынула эту папочку, отдала мне. И сказала: «Возьми. Пусть тебе это будет талисманом». И теперь эта папка, вся разбухшая абсолютно, вот такого вот! Лежит у меня в столе. Я ее ни за что не поменяю. Это мой талисманчик. Мне подарили вы оранжевые новые папки ваши! Я их трепетно сложила. Но пользуюсь той же старой, зеленой. Вот я ее сниму и пришлю к вам назад.

- Хорошо. Больше не буду вам дарить оранжевые эти папки.

- Они у меня лежат.

- Пишет Оксана: «Я очень люблю вас и ваши книги. Я хочу попросить совета: дело в том. Что я пытаюсь писать, но не хватает уверенности отправить рукопись в издательство. Боюсь, не примут. Посоветуйте, как лучше поступить».

- Почему не примут? Издательство, которое выпускает меня, я великолепно знаю редактуру. Она сидит и читает эти рукописи, которые приходят потоком. Кто-то присылает по электронной почте. Я не очень хорошо знаю, как. Я ей не пользуюсь. Кто-то сам привозит, отдает рукописи в руки. Нет проблем! Приезжайте». Улица Клары Цеткин. Отдавайте рукопись.

- Я так понимаю, Оксане больше нужна какой-то совет по психологии.

- Оксаночка, солнышко! Понимаешь в чем дело! Я могу купить тебе платье и подарить его. Если ты учительница, я могу провести за тебя урок немецкого языка. Легко! Скажи, могу я за тебя пообедать? А помыться за тебя я могу? Нет. Есть какие-то вещи, которые человек должен делать сам. Сама встала. Прижала к себе рукопись. И пошла. Тяжело ужасно. Я знаю, как приходить с первой рукописью в издательство. Я до сих пор приношу рукопись и мне до сих пор страшно. Ничего. Не беда. В одном не взяли, в другом взяли. В другом не взяли, в третьем взяли. Где-нибудь да взяли. Издательств много. А когда тебя опубликовали в маленьком издательстве, в городе Козлодоевске, то на тебя рано или поздно обратят внимание из большого издательства. Это точно. Такой вот путь.

- Мне кажется, главное – это что-то делать. Не сидеть и думать, как же так, я боюсь нести рукопись! А взять и отнести!

- Есть замечательный анекдот, как один человек долго просил Господа послать ему выигрыш в лотерею. Его ангел-хранитель подошел к Господу: «Господи, помоги этому несчастному Ване. Что же он все время просит? « Господь сказал: «Я бы и рад. Но пусть он хотя бы купит билет!» Здесь то же самое: купи билет.

- Спрашивает Лена: Не разрушает ли вас внутри негатив, присущий криминальным ситуациям? Убийство, в первую очередь, когда вы пишете о них в своих книгах?

- Нет.

- Не переживаете внутри?

- Переживаю ужасно. Но меня это никоим образом не разрушает. Я совершенная анатомическая форма и меня трудно разрушить. Это до сих пор никому не удалось. Переживаю, конечно. Меня все время удивляет, почему читатели не видят, какие в этих книгах есть страшные люди. И какие там есть совершенно невероятные преступления. В жизни таких, наверное, все-таки не бывает. Как-то это незаметно. Почему-то это прячется. Нет, я это не переживаю. Более того, мне кажется, что, когда человек читает детективный роман, или когда он смотрит криминальный сериал, он, во-первых, бывает предупрежден, что в жизни это случается. А во-вторых, какой-то негатив, который есть в душе, у него выливается в момент чтения или в момент просмотра. Знаете, такая психотерапия, как мне кажется.

- Мне уже скомандовали, что нам пора завязывать с нашим прекрасным разговором.

- Не надо меня выгонять!

- Это меня выгоняют.

- Я плачу!

- Я бы очень хотела, чтобы к нам как можно чаще приходили такие приятные люди, как Дарья.

- Я опять начинаю плакать, сейчас отклеятся ресницы. Это ж невозможно, вся красота. Красоту наводила специально.

- У вас слишком черные колготки.

- Ах, это опять зависть.

- Сижу и думаю, как бы сказать какую-нибудь гадость.

- Лена, я бы тоже могла сказать о вас, например, глядя на ваши шикарные волосы, что неприлично иметь такие шикарные волосы и такие большие глаза. И некоторых это раздражает. И пошли у них клочки по закоулочкам.

- Сейчас мы и подеремся.

- Вот тут-то, сейчас выключим камеру, тут-то я ей волосики и повыдергаю.

- А я сережки отниму.

- С ушами.

- Нет, уши-то оставлю. Меня посадят иначе. Или Малахов придет мстить. И все ваше семейство большое, вместе с собаками.

- С мопсами.

- И не посмотрят даже на то, что мы с ними знакомы, я им нежно все время приветы передаю.

- Нет, неправда. Мои собаки не умеют кусаться. Только сумасшедший йорк-терьер Ирисыч.

- Я его не знаю.

- А поэтому и не знаешь, что его не показали.

- Он скрывается?

- Это триста грамм вредности – так его зовут дома. Такая маленькая, все время бегает, кричит, кусается, всех защищает.

- Ничего себе. Вот у Даши появилось новое животное. Он новый?

- Нет, он давно у меня живет. Это собака моего сына.

- Наверное, у сына и живет?

- Да. Мы перешли на свое, на девичье.

- Мы заболтались. Спасибо вам большое, очень хорошие вопросы. Как мне показалось. А вам?

- Спасибо огромное. Очень приятно. Я вообще, когда начинаю встречаться с людьми из Интернета, а где-то внутренне жду негатива. Огромное вам спасибо за ваши добрые слова, спасибо за очень интересные вопросы. И я хочу сказать вам в самом окончании нашей вот этой онлайн-конференции: все плохое, что с нами когда-либо происходило и происходит, происходит для нас только к лучшему. Поверьте мне. черная полоса не бывает бесконечной. Когда-нибудь она заканчивается. Удачи вам. Я люблю вас. Ваша Даша.

О газете и сайте "Комсомольская правда"

- В советское время было мало газет. Мы выписывали «Правду», «Известия», «Советскую культуру». Особняком стояла газета "Комсомольская правда". Можно сказать, что я с этой газетой выросла. Она всегда была в нашем почтовом ящике. Ее читал папа, вроде как "Комсомольская правда", папа взрослый. Ее читала мама, ее читала, как это вам ни покажется странным, моя бабушка. И потом в конце концов она доставалась мне. за что я любила газету "Комсомольская правда"? я любила ее за замечательные материалы Пескова. Я любила ее за какие-то потрясающие космические в прямом и переносном смысле слова репортажи Ярослава Голованова. Я очень любила ее за Татьяну Тесс. Не знаю, помните ли вы. Наверное, пожилые сотрудники газеты "Комсомольская правда" помнят эту женщину. Сейчас уже все забыли, что такой жанр как «семейный очерк» появился впервые именно на полосе газеты "Комсомольская правда". Не было в советской стране разбирания семейных проблем. Были только производственные. И вдруг "Комсомольская правда" выпустила в советские времена огромный материал о женщине, которая изменила своему мужу. Это просто перепахало подписчиков. Там была огромная почта. И с этого буквально начался этот жанр. Я очень люблю газету "Комсомольская правда". Я ее покупаю до сих пор. Она меняется, меня это радует. Она молодеет, она становится более современной. У меня такое ощущение, что я никогда не брошу газету "Комсомольская правда", потому что я живу вместе с «Комсомолкой» и я вместе с ней молодею.